– Надо, чтоб получилось! – твердит он. – Ну-ка, глянь сюда, – Ист достал из своего стола книгу – ею оказался своего рода атлас или учебник географии, напечатанный по-русски – при виде этих жутких букв мне всякий раз приходят на ум магические заклинания, вызывающие дьявола. – Вот карта. Теперь смотри: с помощью обрывков сведений и умозаключений я вполне точно определил, где мы находимся, хотя Староторск на этой карте не указан – слишком мал. Но по моему убеждению, он располагается здесь, вот в этой пустой области – милях приблизительно в пятидесяти от Екатеринослава и в тридцати от Александровска. Я был удивлен – мне казалось, что это должно быть существенно дальше в глубь страны.
– То же могу сказать и о себе, – говорю я. – А ты совершенно уверен? Мне показалось, это у черта на рогах, так долго ехать пришлось.
– Ну, еще бы! У них всегда так – ничего не делается напрямую, должен сказать. Беспорядок, кутерьма, хаос – это для них как «Отче наш»! Но гляди же – от северной оконечности Крыма нас отделяет не более ста миль; то есть между нами и Рагланом – около пары сотен!
– И пара русских армий, – вставляю я. – И в любом случае, как нам улизнуть отсюда?
– Украдем ночью сани. И лошадей. Если будем двигаться быстро, сумеем менять коней на почтовых станциях, главное – держаться впереди погони. Ну разве ты не видишь – это же возможно! – глаза Иста яростно сверкали. –
– Да, они ему отказали, – качаю головой я. – Ничего не выйдет. Ты говоришь, украдем сани – как далеко, по твоему мнению, удастся нам уйти, имея на хвосте Пенчерьевского с казаками? Следы от саней ведь не спрячешь – не на этой, ровной, как стол, местности. И даже если запутаешь след, они все равно точно знают, где тебя ловить, путь-то один, – и я ткнул пальцем в карту. – Через крымский перешеек. Как он там называется? Армянск. Там нас и возьмут.
– Не возьмут, – ухмыляется он, все той же улыбкой хитрого фага,[434] каким он был пятнадцать лет назад. – Потому что мы там не поедем. В Крым есть другая дорога. Я узнал это из книги, но они-то понятия не имеют, что нам это известно. Глянь-ка сюда, дружище Флэш, и мотай на ус, как важно учить географию. Вот здесь Крымский полуостров соединяется с материковой Россией, вот этим узеньким перешейком. Так? А теперь продвинемся немного на восток. Что ты видишь?
– Город под названием Геническ, – говорю я. – Но если ты рассчитываешь стащить лодку, это безумие…
– Никаких лодок, – продолжает Ист. – Что ты видишь в море, к югу от Геническа?
– Полоску из грязных точек: мухи насидели, – махаю рукой я. – Брось, Скороход…
– Выглядит похоже, – с торжеством заявляет тот. – Но на самом деле, мальчик мой, это Арабатская стрелка – вроде дамбы, шириной не более чем в полмили, по ней даже дорога не идет. Стрелка тянется через Азовское море на добрых шестьдесят миль от Геническа до Арабата в Крыму. А оттуда какая-то жалкая сотня миль до Севастополя! Разве не видишь, приятель? Если верить книге, никто не пользуется этим путем, разве что несколько верблюжьих караванов проходят за лето. Да русские почти не догадываются о его существовании! Все, что нам нужно, – это одна снежная ночь, чтобы укрыть наши следы, и пока они будут ловить нас у перешейка, мы преспокойно доедем до Геническа, потом через Арабат, и на запад, к Севастополю…
– Через всю чертову русскую армию! – кричу я.
– Да через кого угодно! Разве не понимаешь – они не будут искать нас там! Телеграфа в этой дикой стране нет и в помине… По-русски мы говорим достаточно хорошо! Господи, даже лучше, чем большинство мужиков, ей-богу! Это выход, Флэшмен, единственный выход!
