— Надо сказать вы были достойным противником. Вы хорошо фехтуете на штыках, — говорил я. От том, что он меня пырнул штыком я умолчал.
— Французы, как и русские не боятся боя на штыках. И собираясь на эту войну, я, зная это готовился, сир. Но, вы сумели меня победить, — сказал француз.
— У меня были хорошие учителя. И, русским государям не пристало проигрывать. Даже сильным противникам, — ответил я ему, с вполне явным намёком для тех кто сможет его понять. Этот разговор, но, не весь, станет достоянием мировой общественности.
— Позвольте вас спросить, сир? — спросил де Лонн.
— Да, — был мой ответ.
— Я, видел по вашим глазам, что вы хотели меня убить. Почему, вы не сделали это? — был его весьма неожиданный вопрос.
— Вы тоже хотели меня убить, — ответил я.
— Но, я не знал, что передо мной, император! Я думал, что офицер в больших чинах, — почти воскликнул он.
— А если б знали, что я император. Не стали бы вести бой насмерть? — спросил с интересом я.
— Нет. Я бы не посмел. Лучше быть убитым императором, чем убить его, — немного подумав ответил де Лонн.
— Вот как? — сказал я. Его ответ меня, честно говоря, изрядно удивил. То Федот был готов приять от меня смерть, теперь и француз. Девятнадцатый век! Едрён батон!
— Вот, господин де Лонн, тот человек, который вам сохранил жизнь, а мне часть моей души, — продолжил я, и указал ему на Федота.
— Я, благодарен, вам, мсье…? — и француз остановился.
— Федот, Разумный. Унтер-офицер, Лейб-гвардии Семёновского полка, — представился он.
— Мсье, Федот, спасибо вам. Я вам благодарен, — говорил француз.
— Не меня, Бога, надо благодарить. Он помог, — ответил тот. Француз внимательно посмотрел на него, как будто пытаясь его запомнить. Федот на него. Так было около минуты, потом Федот отошёл назад. Все кто был в палате, в этот момент молчали.
— Что ж, мсье, де Лонн. Быть взятым в плен императором, всё-таки лучше, чем быть им убитым, — сказал я, улыбаясь.
— Выздоравливайте. И есть ли у вас просьба? — спросил я француза.
— Да.
— Говорите.
— Я прошу вас, куда бы нас не отправили после госпиталя. Не разделять с майором Жераром Депардьё. Мы, служили вместе, и в плену тоже хотим быть рядом друг с другом. И показал здоровой рукой на своего товарища.
— Как вы сказали его зовут? — офигевший переспросил я.
— Майор, Жерар Депардьё, сир, — ответил де Лонн.
Я посмотрел ещё на одну звезду французского кино. «Твою мать, они, что издеваются!? Симпсоны, Джонсоны, Кинги, Делоны, Депардьё! Может если поискать, то можно и Жана Рено найти с Мэла Гибсоном среди пленных. Может и Луи де Фенюса найдём!»
— Да, мсье де Лонн, это возможно. И в Сибирь, вы, не поедите, — ответил я усмехнувшись. — Долго и дорого.
— Спасибо, сир. России, наверно, повезло. Вы настоящий, император. Не, то, что наш, — ответил француз. Последнюю фразу он сказал вполголоса. Но, я её услышал, и запомнил.
На следующий день, отдав последние распоряжения по Керчи. Учесть все слабые места прошедшего сражения, ликвидировать их, перевооружить на трофеи часть гарнизона, здоровых пленных направить строить причалы на Казантипе. Оттуда до Севастополя на 33-ти версты короче, а это дневной переход. И не дожидаясь, Сводной бригады, Азовского полка, Православной дружины и обоза с трофеями. Я помчался по пыльным дорогам Крыма в Севастополь. Взяв с собой только пятьсот винтовок, револьверы, пули и порох к ним.
Генерал Эмабль Жан-Жак Пелисье с 19-го мая 1855 года главнокомандующий французскими войсками в Крыму был к вечеру 25-го мая зол и раздражён. Причина была всё та же… русские. «Чёрт бы их побрал!!! Дьявол их разбери!!! Их и их упорство!!!» Так, и ещё хуже, он про себя и вслух крыл своего противника, после того как получил сообщение, что третья атака на Федюхины высоты отбита вновь с серьёзными потерями. А новые союзники, сардинцы вообще отказались идти в третью атаку, на Гасфортову гору. Генералу Пелисье стало понятно, что без тяжелой артиллерии засевших русских с высот не выбьешь. А её надо ещё доставить к ним с позиций у Севастополя, оборудовать позиции. А это не так быстро, как хотелось. А без занятия Федюхиных высот, горы Гасфорта и вытеснения русских за Чёрную речку, начинать штурм Волынского, Селенгинского редутов и главное Камчатского люнета, укреплений, которые стоят на пути к Малахову кургану, ключевой точке в обороне Севастополя… бессмысленно и опасно. Балаклавское сражение тому в пример. Британцы пока не обезопасят свою Балаклаву от русских на штурм не согласятся. «Значит, придётся доставлять мортиры сюда, и ещё здесь выбивать русских с этих позиций. И как быстро это получится, одному Всевышнему известно. Да, этим русским! Fils de pute!!! Pour qu» ils meurent!!!», — не стесняясь в выражениях, думал про себя главнокомандующий французскими войсками в Крыму генерал Пелисье.
