Генерал Альфонсо Ла Мармора видел, что его войска несут уже немалые потери от неожиданного сильного огня русских, как артиллерийского, так и ружейного. Но, пока они ещё терпели урон, и шли вперёд. Но, вот вновь примерно за триста метров до позиций резко усилился огонь пехоты, часть артиллерии перешла явно на картечь. И этот смертоносный шквал из свинца, ударил по его сардинцам так, что они остановились, как будто на их пути встала невидимая преграда. Остановились… и всё же пошли вперёд.
Неся кратно растущие потери от усилившегося русского огня, сардинцы, сумели немного пройти за метку «триста шагов». Неослабевающий огонь русских и потери от него заставили их остановиться, и начать быстро отходить, оставляя на крымской земле и под ласковым крымским солнцем после себя светло-серые пятна, из новых, только уже сотен убитых и раненых сардинцев. Их артиллерия, помятая в дуэли с русской, всё же оживилась, и перенесла свой огонь на позиции русской пехоты, чтоб хоть как-то прикрыть и помочь своей пехоте.
Двумя часами позже, генерал Альфонсо Ла Мармора сам объехал части 1-й дивизии, и выслушал доклад её командира генерала Дурандо о потерях. После этого бывший военный министр Сардинского королевства, несмотря на военную и жизненную закалку, про себя ужаснулся, и даже неожиданно для себя обратился с молитвой к Пресвятой Деве Марии. Он понял, что эту гору ему сегодня не взять, а, за неудачу и такие потери в первом же бою, ему придётся отвечать. Причём до конца своей жизни.
«Ура-а!!! Ура-а!!!», когда было уже за полночь услышали со стороны русских позиций караулы союзников, которые заступили на посты в самое не любимое время для несения службы… глубокую ночь. Именно в это время выходили на охоту, именно так на охоту, русские охотники.
И шли они за жизнями, и если кому повезёт из солдат и офицеров коалиции за их телами. Чтоб это тело доставить живым к себе, и оно могло ответить на заданные ему вопросы. Если тело со сведениями было не нужно, у него забирали жизнь, бесшумной пулей, ударом ножа, удавкой, и даже арбалетным болтом. Их находили в телах убитых, точнее в груди в области сердца и головах солдат. Русские убийцы приходили каждую ночь, и действовали они по всей линии позиций. Против них были вынужденные выставлять усиленные караулы, но, и они не всегда помогали. Среди солдат коалиции ходили слухи, что русские вырезают их собратьев по оружию целыми взводами. И за каждого убитого русским платят серебром. Как, когда-то французы и англичане платили за убитых индейцев! Так говорили между собой офицеры. За них точно платили больше. Только командование скрывает это. Даже начались случаи отказа заступать в ночные караулы, но, вынуждено шли под угрозой петли и расстрела на месте. Заступали в караул, прося у Бога помощи, чтоб он их сберег от русских охотников в эту ночь. Ну, и сами старались из-за всех сил сберечь свои жизни до смены караула.
И вот несущие службу в ночь с 25-го на 26-е мая солдаты союзников услышали со стороны русских позиций всё больше нарастающий звук, это было, «Ура-а!!!» Причём по всей их линии укреплений. «Ночная атака!? Бить тревогу!?» Но, опыт говорил, что ночью в атаку ходя при полной тишине или прикрытием артиллерийского огня. А тут просто звучит, «Ура-а!!!», и никаких атак. Они даже песни начали петь. И казалось, как — то с особым задором и весельём. Ни так как обычно. Через некоторое время у русских всё затихло. Атак не было, и охотники не пришли в эту ночь. И только утром и днём те, кто был в ночном карауле узнали, почему ночью так оживились русские. Пели свои песни со свистом, и кричали своё, столь нелюбимое солдатами коалиции, «Ура!!!» Потому-что вместе с «ура» начиналась атака русских. А её надо было отразить, и выжить при этом.
Было без двенадцати минут полдень, когда генерал Пелисье услышал какой-то шум в комнате, которая была вроде приёмной, и там располагались его адъютанты. К нему в кабинет вошёл один из них, и с очень хмурым видом доложил:
— Ваше превосходительство! К вам со срочным докладом, офицеры, с нашего десанта в Керчь!»
— С десанта? А почему они не в Керчи!? — спросил Пелисье.
— Зовите, — потребовал он.
В комнату вошли офицеры, он их узнал, это были командиры батальонов из 1-й дивизии, генерала Д, Отмара. Внешний вид у них был такой, который сразу насторожил генерала. Мятые, неопрятные, рваные в нескольких местах мундиры, явно с пятнами крови. У одного была перевязана голова, у другого рука на какой-то верёвке. Лица у них были в ссадинах и синяках. В глаза генералу они не смотрели.
— Что с десантом? Где генерал Д'Отмар? Докладывайте!!!-с тревогой в голосе, но, всё же привычно рыкнул Пелисье.
Тот, у кого была перевязана рука, через несколько секунд после заданного вопроса, шагнул вперёд, поднял глаза, и сказал:
— Ваше превосходительство! Десант разбит на подходах к Керчи. Генерал Д'Отмар убит или взят в плен. Точно сказать о нём нет возможности.
— Что!!!??? — крикнул Пелисье, через паузу в секунд десять.
