Дни в тюрьме начинаются с суматохи из-за очередей. Длинных, изматывающих очередей. Голодные заключенные ранним утром вылезают из своих потных, липких постелей и, как пчелы, роятся вокруг тента, отведенного под прием пищи. «Голодные» на самом деле означает «умирающие с голоду». Как только ужин заканчивается, ничего съестного больше найти невозможно. Посреди ночи по всей тюрьме разносится запах голода. Никому не разрешается вынести из «столовой» даже картофелину. Все, что можно съесть, должно быть съедено прямо там, в «обеденной зоне» под тентом. Это последний шанс наполнить животы. После голодные желудки берут верх над разумом и телом.
На выходе из «обеденной зоны» всегда стоят несколько мрачных безмозглых охранников из G4S. Они сканируют взглядом каждого выходящего. Если его карман хоть немного выпирает, охранники приказывают папу обыскать заключенного. Это часть стратегии тотального контроля над телом. Папу неодобрительно качает головой, обыскивая все карманы, голени, торс, а затем под мышками. Бывает, находят картофелину или расплющенный кусок мяса. Тогда папу отбирают «контрабанду» с таким видом, будто достали ее из мусорного ведра. Австралийский охранник из G4S еще раз напоминает заключенному: «Выносить еду против правил».
Молодые мужчины часами изнывают на солнце в очередях за грязной, некачественной едой. Мясо плохо прожарено и похоже на куски автомобильной покрышки. Челюсти едва могут его пережевать.
Заключенные знают, что в начале очереди, перед тентом, сидят несколько парней из G4S и приказывают проходить в столовую группами по пять человек. Логика Тюрьмы Манус основана на власти и подчинении.
Вот пример этому: пять человек должны покинуть столовую, чтобы пять человек могли занять их места. Вся очередь должна дожидаться, пока эти пять человек не уйдут, и тогда тюремщик указывает пальцем, разрешая войти следующей пятерке. Мы словно марионетки на ниточках, приводимые в движение пальцами. Сознание каждого вовлечено в процесс, который уже стал нормой. Это процесс дрессировки.
Но и сам тюремщик не решает, как двигать пальцами и даже как сидеть. Он лишь винтик системы, которой здесь подчинено все до мелочей. Тюрьма регулирует количество ресурсов и ограничивает время их выдачи. Это происходит механически и строго по предписаниям:
Иногда тюремщик, отвечающий за пропуск, подает сигнал не одним пальцем, а всей пятерней.
Очередь представляет собой точную копию заводского конвейера. Полная дисциплина. Расчет и точность.
Первый этап – в хвосте очереди, под навесом, откуда не видно, где очередь заканчивается. Далее змейка из людей поворачивает за комнатами шриланкийцев. Человек, отстоявший в очереди как минимум полчаса, дойдя до этого поворота, понимает, что очередь тянется еще на тридцать метров.
Очередь напоминает вереницу грузовиков, загружающихся внутри огненного рудника, в адском пекле шахты. Они прибывают туда пустыми, а покидают «карьер» полными.
На повороте голодные заключенные испытывают целую смесь эмоций. Радость и боль, надежду и безнадегу. Прибытие к повороту – достижение, но выходить человек вынужден на участок под палящим солнцем. Ему нужно готовиться к противостоянию с солнцем, проникающим в каждую клетку своими жалящими лучами. Эти жгучие лучи – как тысячи раскаленных игл, вонзающихся в тысячи точек. Глядя на очередь, уходящую за поворот, заключенный снова понимает, какой трудный путь ему еще предстоит пройти.
Однако прибытие в эту точку пробуждает тихую радость и надежду. Узник знает, что половина пути осталась позади: первый этап – добраться до поворота – уже пройден. Он теперь на один этап ближе к еде. Перед ним всего тридцать метров, но какие: теперь у заключенного нет выбора, кроме как двигаться вдоль стены.
