Утро нас застало в хлопотах. Оказалось, что последний пароход уходит сегодня днем и к его отплытию нам предстоит сделать много дел. Началась беготня по многочисленным организациям. Получение подписей и различных виз отнимало уйму времени, и над нами нависла страшная угроза — не успеть на последний пароход. Нас спасло то, что здесь знали о нашем приезде, произвели заранее все расчеты и подготовили документы. Вскоре машина помчала нас по портовой дороге, отвоеванной когда-то нами, а потом строителями у отвесных, низвергающихся в море скал. Дорога оказалась прекрасной, и через несколько минут мы были уже в порту. Выполнив последние формальности, грузимся на новый комфортабельный пароход, который на несколько дней должен стать нашим домом.
Опять мы плыли в узком коридоре бухты, затемненной высокими, отражающимися в воде сопками. Погода на этот раз нам благоприятствовала. Мы шли, как говорили моряки, нормально, делая положенное число узлов в час.
Пароход был настолько быстроходным, что через несколько дней вдали стали вырисовываться сопки, окружающие Владивосток.
Вот мы на рейде. Вдали в морозной мгле сияет красавец город, и все мы торопимся сойти на берег, чтобы скорее пройти по его улицам. Но увы! Еще нельзя. Надо подождать, пока выполнятся сложные морские формальности.
День клонится к вечеру, а мы все стоим на рейде.
Вокруг нашего парохода снуют китайские лодки, и Фомич умудрился на одной из них уплыть так, что мы и не заметили. И каково же было наше удивление, когда с палубы одного из пришвартовавшихся к нашему пароходу катеров поднялся наш приятель, неся с собой огромный мешок. В мешке оказалась самая простая чайная колбаса и свежие булки. Разделить такое лакомство, от которого мы уже давно отвыкли, мы пригласили всех наших пароходных знакомых.
Нам буквально везло. На другой день мы уже мерно покачивались в международном вагоне поезда-экспресса Владивосток — Москва.
Теперь нас уже не волновали знакомые дорожные картины. Наши сердца учащенно бились при одном упоминании о предстоящих встречах с родными и близкими. Мы почти не жили жизнью вагона и мысленно уже были в Москве, в родных домах.
Но, как мы ни спешили, как благоприятно ни складывались обстоятельства, попасть к новогодним праздникам в Москву мы уже не могли. Кончался декабрь, а наш поезд находился еще где-то в пути, и Новый год мы встречали в вагоне.
…Трудно описать волнующие и радостные минуты встречи с родными и близкими. Поцелуи и слезы радости прерывались торопливыми расспросами, рассказами и воспоминаниями. Дома нас окружили вниманием и заботой.
Хорош заслуженный отдых в семейном кругу, в спокойной домашней обстановке! Таежные скитания и лишения остались далеко позади и кажутся каким-то сном.
…Вот снова море, но теперь-уже Черное. Но почему черное, если оно зеленовато-голубое, ласковое и приветливое! Хорошо отдыхать, набираться сил и здоровья.
…Но дни бегут. Наступает весна, и в душе пробуждается чувство, зовущее туда, в суровую тайгу, где нас ожидает трудная, но нужная работа.
Прощай, лучезарный юг, прощай, ласковое теплое море, прощай Большая земля! Весна!
Мы снова торопимся в свой далекий путь, выполняя приказ Родины.
Нас торопили. Шли частые телеграммы, извещавшие о сроках отправки первых пароходов. Не использовав до конца отпуска, мы снова мчимся по стране на восток.
Снова Владивосток и ожидание погрузки на корабль.
Первый пароход, предназначенный в рейс, накануне потерпел какую-то аварию, и сроки его ремонта затягивались. В связи с этим ломались графики отправки людей и грузов, срывалось начало навигации. Под погрузку с опозданием дали другой пароход, выходящий из ремонта. Началась суматоха и спешка. Пароход грузили и одновременно на нем что-то доделывали, варили, клепали и красили.
Так прошло несколько дней.
Наконец объявили посадку пассажиров. Опять уже знакомая нам суета портовой жизни, визг лебедок, гудки катеров и пароходов. После погрузки пароход снялся с якоря и направился бороздить воды Японского и Охотского морей.
На пароходе среди нас много новичков. Но мы держимся солидно, как заправские «морские волки». Уверенно, чуть-чуть небрежным тоном даем советы, как вести себя во время качки и шторма.
Нам, изыскателям, привычна походная жизнь, и мы быстро создаем себе необходимый уют. К тому же у нас много вещей, предназначенных для нашей будущей кочевой жизни. Здесь же мы их, как говорят, опробываем. Мы поражаем пассажиров всякими термосами, баклажками, складными ножами, небьющимися бокалами и прочими принадлежностями. Конечно, запасено кое-что и из дефицитных на Севере продуктов. Но орехов мы больше не везем.
Впереди длинная дорога, и в свободное время мы весь наш багаж пересматриваем,-переупаковываем и подгоняем для удобства работы, носки и транспортировки.
А пароход, рассекая морскую пучину и оставляя за кормой пенистый след, быстро плыл, уходя все дальше и дальше в открытое море.
