Наконец я в кругу своих друзей и товарищей. Из обширных переметных сум извлекаю объемистые пачки писем, подарки и самые срочные передачи. Часть посылок осталась в поселке: они подождут до нашего возвращения на зимовку. Встреча радостная и теплая. По этому случаю работа заканчивается значительно раньше обычного.
Дядя Ваня заболел, и у меня новый помощник. Зовут его Григорий Степанович. Это небольшого роста, коренастый, с серьезными серыми глазами молодой человек. Он, правда, в таежных условиях новичок, но считается опытным изыскателем. Так это на самом деле и оказалось.
За рюмкой привезенного с собой вина и оживленным разговором о Большой земле и отпуске мы провели наш первый вечер.
Радость за друга и легкую зависть вызвало мое сообщение, что Фомич женился, привез молодую жену и устраивает ее в поселке.
В экспедиции несколько новых товарищей, но костяк прежний. Мой конь Васька тоже с нами, но, говорят, сильно одичал. Очевидно, был в не совсем ласковых руках.
Первые дни я знакомился с рабочими, узнавал, как снарядились они в дорогу, как работают и живут.
По маршруту заброшены продуктовые базы, а в них есть и овес. Поэтому продуктов и фуража с собой возим мало, только весь спирт, как всегда, с нами.
Трассу уже подтянули к прижимам, и Григорий Степанович признался, что очень рад моему приезду, так как сам затруднялся намечать дорогу по расположенным впереди кручам. Он уже успел проехать несколько километров вперед и пришел просто в ужас от виденных там обрывов. На них совершенно невозможно укладывать трассу, а схема зимних изысканий не дает ответа на вопрос, где же ее намечать. Зимой товарищи проехали на оленях по реке и сделали кое-какие зарисовки обоих берегов, но по этим зарисовкам нельзя решить, где вести изыскания. Карт по-прежнему нет, а по общей схеме реки и нескольких ее притоков нельзя принимать нового решения.
Когда я подробно ознакомился с нашими «географическими картами» и маршрутом изысканий, у меня окончательно укрепилось сомнение в правильности принятого решения вести изыскания по реке Дебин через «трубу». Само направление говорило об этом. «Труба» шла строго на север, потом на северо-запад, а направление притока реки, по которому предполагалось вести изыскания с выходом к перевалам, было западное. Получилось, что мы должны вести дорогу по двум катетам большого треугольника: на север — по реке Дебин, и на запад — по ручьям. И вполне понятно, что для сокращения расстояния напрашивался ход по гипотенузе. Но именно в этом, таком заманчивом направлении вздымались высокие, покрытые снегом горные вершины и беспорядочным нагромождением терялись вдали.
Река Дебин в районе «трубы» прорезала главный горный хребет Черского. Открытый всего несколько лет назад экспедицией С. В. Обручева, он назывался так в честь Ивана Дементьевича Черского, одного из первых исследователей Сибири, умершего здесь, на реке Колыме, в 1892 году.
Помимо тяжелого для изысканий участка по реке Дебин, нам предстояло найти проход через горную цепь с последующим выходом к реке Берелех. Маршрут был настолько трудным, что я на свой страх и риск решил прекратить работы и организовать поиски нового направления для обхода «трубы».
Недалеко от прижимов в реку Дебин впадал довольно большой безыменный правый приток. Широкая его долина уходила в нужном нам направлении, то есть на северо-запад, по гипотенузе. Как только я это определил, сердце мое радостно забилось. «Вот наша долина, по которой пройдет трасса», — подумал я. Но когда поделился своими соображениями с Гришей, мой помощник меня разочаровал.
— Неужели такая мысль не пришла бы и нам? — сказал он с обидой. — Об этом ручье знают в управлении, и сюда недавно посылалась целая экспедиция, но выхода и перевала из него они не нашли.
— Не нашли? А мы должны найти! Это наша последняя надежда.
Итак, в рекогносцировку! Пока по левому берегу. Но сначала надо обследовать «трубу» и посмотреть, нет ли возможности проложить трассу вдоль нее.
Родная стихия захватила меня. Снова палатка, лагерь, кочевая жизнь и опять тайга со своими прелестями, трудностями и загадками.
Живописной группой выезжаем мы на рекогносцировку и сразу же сталкиваемся с препятствиями. У берегов ехать нельзя, весенние воды еще не спали. Река бушует и стремительно несет свои грязные воды с остатками наледных полей и с сорванными где-то деревьями. Переехать вброд реку невозможно, поэтому уходим высоко в сопки. Кручи и осыпи, глубокие ущелья с шумящими потоками на дне, слои снега, не тающего в темных ущельях летом, — сразу все это стало на нашем пути, как только мы поднялись в горы. Ночуем высоко в горах. Для чая топим снег в котелке. Лошади жуют овес и толпятся около нашего костра.
Блуждаем в горах третьи сутки. Обход одного из огромных ущелий увел нас далеко на восток. Убеждаемся, что здесь трассу вести нельзя.
