Один из сегодняшних заказов – на книгу о Сандвичевых островах. Ситуации, когда недавно купленные книги продаются почти сразу, приносят и чувство облегчения, и уверенность в том, что ты купил и продал книгу по правильной цене. Покупатели часто приходит в магазин с книгой, которую хотят продать, и говорят тебе, что они видели экземпляр этой книги на Abe за несколько сотен фунтов стерлингов. Стоит только быстро заглянуть на сайт, и увидишь, что там продается дюжина таких же книг и диапазон цен колеблется от десяти до нескольких сотен фунтов стерлингов. И даже экземпляр за 10 фунтов стерлингов, возможно, переоценен, потому что его все еще никто не купил.
Сегодня работала Ники, поэтому день неизбежно начался со спора о книгах, которые привез ирландец и за которые я заплатил 180 фунтов стерлингов. Материал был довольно обычный, и примерно четверть книг я выбросил. Она тут же начала в них копаться, несмотря на то что у нас накопилось целых 30 коробок свежего приличного материала, который необходимо разобрать.
В передней части магазина стоит красивый секретер Георгианской эпохи, который я купил в Дамфрисе около двух лет назад. Крышка у него обычно открыта, однако я заметил, что Ники несколько раз ее закрывала, утверждая, что «маленькие дети постоянно бьются головой об угол». Крышка была открыта уже несколько недель, и за все то время, пока я был в магазине, не произошло ни одного такого несчастного случая.
Monsoon все еще показывает, что наши фонды «снимаются с учета» на Amazon. По прошествии суток я написал им и спросил, нормально ли это. Должна появиться кнопка «Зарегистрировать снова», чтобы 10 000 наших книг, внесенных в базу данных, снова были активированы.
После работы пошел в паб с Каллумом.
18 покупателей
Ники встала рано и открыла магазин.
Сегодняшний заказ – на одну из книг, которые я выбросил, а Ники спасла из коробок, купленных у ирландца. Она была продана за 30 фунтов стерлингов. Ники не скрывала своей радости по поводу того, что я совершил ошибку.
Пока Ники обедала, вошла пара (примерно моего возраста) с двумя коробками книг, которые принадлежали отцу женщины. Они были в ужасном состоянии, и большинству из них было по 100–200 лет. Оказалось, что ее отец самостоятельно учился переплетному мастерству и несколько лет посещал аукционы, скупая книги в плохом состоянии, чтобы потом их отремонтировать. Это были книги, переплести которые он не успел – в прошлом году он умер, и наследники не знали, что с ними делать. Из-за их плохого состояния я смог отобрать только несколько книг, за которые можно получить деньги. Стоимость ремонта оказалась бы неимоверно высокой, так что я заплатил им 20 фунтов. Надеюсь, что смогу уговорить Кристиана, нашего местного переплетчика, отремонтировать несколько из них, а остальные отдам ему просто так.
За годы работы с книгами я повидал много изданий в таком состоянии. По ним хорошо можно понять, как раньше делали книги. Когда книга начала XIX века остается без переплетных крышек и корешка, то очень хорошо видно, как книги сшивали – по нитям, которые, после того как блок одевали в кожаный переплет, превращались в «рельефный бинт» на корешке. Обычно на книге в кожаном переплете того времени таких бинтов пять. Когда смотришь на книгу без переплета, то видны даже тетради.
Формат книги, как правило, определялся двумя факторами: форматом исходного типографского листа, на котором печатался текст, и тем, сколько раз этот лист фальцевался, чтобы образовать тетрадь, или определенное число страниц.
Фальцовка в один сгиб образовывала тетрадь из двух страниц – формат, известный как ин-фолио.
В два сгиба – 4 страницы, или ин-кварто (сокращенно 1/4).
В три сгиба – 8 страниц, отсюда название ин-октаво (1/8, это самый распространенный формат книг даже сегодня).
В четыре сгиба – 16 страниц, известный как секстодецимо (1/16).
Существуют еще такие форматы, как 1/12, 1/32 и 1/64.
После печати (для книги формата ин-октаво наборщик должен был подготовить 16 страниц, 8 для верхней части листа и 8 для нижней) и фальцовки пронумерованные тетради складывались по порядку и сшивались вместе за нити на переплете. После этого переплетчик мог обрезать края книги: это позволяло не только выровнять края, но и сделать каждый лист тетради отдельным. Иногда до сих пор встречаются книги, где страницы так и не были отделены друг от друга (не обрезаны), но обычно только на боковом крае книги. Верхний и нижний края, как правило, всегда обрезаны.
