— Никогда, с философской точки зрения. — Она улыбнулась кончиками губ, глядя мне в глаза своими желтыми глазами, в которых плясало темное пятно, видимо, играя роль зрачка, — но смена дат происходит по истечению тысячи вальмов.
— А сейчас сколько?
— Вообще-то, я точно не знаю. Мой хронометр остался в замке, а солнечные часы сломались уже давно. — Протянула она наигранно-озабочено. Я взглянул на солнце и улыбнулся.
— Ничего, можем определить по звездам. — В такт моей спутницы ответил я. Она рассмеялась, глядя на нее, я тоже не выдержал.
Пока мы болтали, наш завтрак, может обед, а может и ужин приготовился, и мы принялись за его поглощение.
После того, как мы поели, и утолили жажду, двинулись дальше. Пейзаж луговой, с разнообразием трав и цветов начал постепенно переходить в лесной ковер, а перед входом в сам лес, речка разливалась, словно хотела поглотить его целиком, становясь полноценным озером. Маэль по-прежнему вела меня вдоль водной глади, поэтому мы зашли в этот лес вслед за барашками волн, появляющихся на поверхности воды. Начинался он с редколесья, оставалось надеяться, что таким он и останется.
Надежды мои не оправдались, радовало одно: вдоль реки лес был проходимый достаточно, чтобы не сбавлять скорость, но уже в нескольких шагах начинались переплетения кустов, мелких деревьев, огромных веток, буреломов и всего прочего, что мешает передвижению по лесной чаще. Естественно, что это обильно приправлялось несметным богатством и фауны, которая норовила заползти под одежды, в глаза, в нос и так далее, в поисках укромных мест для себя.
— Маэль, тут нет ядовитых насекомых, надеюсь?
— Не совсем поняла, что ты имеешь в виду, но ядовитых нет… Во всяком случае, для меня.
Она отметила шутку нервным смешком, но мне было не до шуток, кто знает, какими веществами разбрызгивается макрофауна этих мест. Я напряг внимание и стал следить за своей одеждой еще пристальнее.
— Давай поменяемся местами. Ты сможешь прикрывать мою спину от назойливых насекомых?
— Конечно. Но я пошутила, только и всего. Тебе не о чем беспокоиться.
— Ты не можешь знать это наверняка.
Она не ответила, и теперь я шел впереди, ведя нас вдоль берега.
— У тебя вся спина облеплена ларками, подожди минуту, — сказала Маэль и принялась отряхивать насекомых с моей спины. Они, буквально, огромной тучей летели сзади.
— О, я разговаривал с одним таким комаром… Ларком, то есть, — вспомнил я своего первого собеседника в своей жизни. Новой жизни. — Почему-то сейчас я не понимаю их.
— А ты головой не бился, когда оказался в Скёльде?
— Где-где?
— В том месте всплеска.
— То есть, этот лес не Скёльд?
— Нет, — ответила Маэль, — Скёльд не совсем лес, скорее единый живой организм, а это обычный лес с обычными деревьями.
Деревья и, правда, были другими, не сказал бы, что обычными, но другими точно.
— Думаешь, мне привиделся тот ларк?
— Не похоже, чтобы твое заклинание работало на животных, только на разумных.
— На насекомых тоже не работает.
— Я так и сказала.
— Ларк, ведь, скорее насекомое, может быть, на них бы могло действовать заклинание, клиска, например, я не понимал ни разу из двух встреч.
— Странные ты вещи говоришь, впрочем, неважно, твой диалог с ларком — это не заклинание переводило его слова. В этом я уверенна.
— В этом трудно не быть уверенным, особенно теперь.
— А он говорил что-нибудь важное? Может быть, это Скёльд с тобой говорил? Где-то я слышала такою сказку, что когда он просыпается, то направляет своих глашатаев к тем, кто его разбудил.
— Вообще-то, он не сказал ничего особенного, кроме того, что его зовут ларком, что я убил клиска, и он очень любит пить их кровь. Все.
— Не стоит ожидать от живого леса каких-то прямых указаний или откровений. Он обладает отличным от нас сознанием и прожил не один десяток тысяч оборотов планеты вокруг солнца. Он очень мудр, настолько, что нам не постичь его мыслей даже за всю жизнь. Так говорилось в сказке, которую я читала своей сестренке перед сном, теперь я вспомнила, откуда знаю ее.
— И как же тогда узнать, что он хотел сказать мне? — Задал я логичный вопрос.
— Никак, никто не смог бы этого понять, даже если бы захотел. Для этого пришлось бы стать Скёльдом, или приблизиться по развитию к нему. В сказке говорилось о предупреждении, что эта сущность предостерегает, когда просыпается.
— Не похоже это было на предупреждение совершенно, да и на мудрые мысли тоже, откровенно говоря.
— А как ты смог бы понять, насколько мудра его мысль, если не понял ее? Подумай об этом, — серьезно проговорила Маэль. Продолжать разговор на эту тему было бессмысленно, поэтому я спросил:
— Ты научишь меня принимать мысли телепатией?
— Конечно, освой сначала контроль над отправкой, порой, у тебя проскальзывают случайный мыслешум.
— Что ж, учитель, слушаюсь. Скажи, Маэль, с тобой пытались связаться твои коллеги, или другие эльфы Даэля?
— Конечно. Они звучат в моей голове с самого моего исчезновения, как только я пришла в сознание в лодке и до сих пор.
— Что ты им отвечала?
