Моя спутница посмотрела на меня серьезным взглядом и жестом указала следовать за ней в полной тишине. Мы спустились по лестнице, прошли коридор и толкнули тяжелую деревянную дверь, благо, отворилась она, не издав ни звука. Прочесали всю комнату, еще раз осмотрели коридор на предмет невидимых гостей или предметов, изучили следы возле двери и пришли к выводу, что я круглый дурак, сильно рисковавший нашим убежищем, когда столь халатно отнесся к его безопасности.
— Согласен, я не в себе был. А за флатку ты не переживаешь?
— Нет, здесь ее никто не уведет, потому что с КОТами не умеют обращаться.
— А просто утащить на своем горбу?
— Ха! Ты пробовал ее поднять?
— Признаться, нет.
— Можно поиграть в предсказательницу: у тебя ничего не получится.
— Так ведь есть магия.
— Так ведь здесь никто ей не владеет.
— Хорошо, какой смысл вообще спорить. Не украдут — хорошо, раз ты уверенна, то и я. — Маэль улыбнулась и положила свою голову на подушку, закрывая глаза, и я последовал ее примеру.
— Маэль отлично справляется со своей задачей, — пробасил прямо над ухом голос Кальера.
— Надо его вытащить и допросить, — предложил чей-то нежный тонкий голосок, как будто прямо в ухе.
— Нет, придерживаемся плана…
Проснулся я от неожиданно громкого звука, хотя спросонья не осознал смысла слов, понял, что очень непривычными были звучащие слова. «Эрик, ты меня слышишь?»— отзвучало в моей голове, как будто именно изнутри шел этот вопрос. Я огляделся с выражением недоумения на лице и увидел Маэль, стоящую в проходе к ванной:
— Ты что-то сказала? — спросил я.
«Получилось»— не шевеля губами, ответила Маэль: «ты можешь принимать телепатические мысли». Я представил образ Маэль в голове и отправил мысль: «действительно могу».
— Только говорить все равно удобнее, — уже вслух выразил я свое мнение.
— Дело привычки, — равнодушно ответила она.
— Но почему у меня вообще вдруг это получилось, и откуда ты знала, что получится? — спросил я.
— Я и не знала, иногда проверяю тебя. — Она плавной походкой прошла к кровати и уселась на нее.
— Я даже не чувствую себя по-другому, — признался я.
— Думаешь, что когда ты меняешься, то ощущаешь это? — Она улыбнулась, — Это хорошо заметно только окружающим.
— Да ну, не мог же я не заметить какую-то свою трансформацию, тем более, если она привела к тому, что я теперь умею пользоваться телепатией, — возразил я.
— В твоих воспоминаниях даже расстояние от глаз до земли у твоих ног не менялось с детства, но вряд ли ты родился таким высоким.
Я задумался, но все равно не вспомнил ничего:
— Нечестный аргумент, ты знаешь, что мне его не проверить.
— Тогда подумай вот о чем: в какой момент ты превратился из того Эрика, который очнулся в Скёльде в того, который стоит передо мной.
— Я все еще тот самый Эрик и не менялся…
— В таком случае, ты либо мертв, либо лжешь себе.
— Очень умело лгу.
— У тебя отличные инструменты есть введения себя в заблуждения.
— Это какие же?
— Те, что в твоей голове, разумеется.
— Это откуда ты знаешь про мою голову, — с прищуром подозрительности покосился на нее.
— Мы довольно похожи, — я оглядел ее с ног до головы, но различий было слишком много. — Не внешних, Эрик, — укоризненно склонила она голову. — Хотя и внешности у нас не сильно разнятся. Ну а про остальное и говорить нечего. Хотя говорить, как раз, есть о чем!
— Это как? — Спросил я.
— К примеру… — она взяла паузу, обдумывая пример. — Если бы вместо звуков голоса, ты бы общался щелчками пальцев, а видеть не мог бы, исследуя мир только на ощупь. Ты мог бы считать, что все существа перерождаются в высшие сущности при насильственной смерти, поэтому при встрече убивать каждого для их блага, а мог бы верить, что общаешься с планетой, лежа голым на земле.
— Не думаю, что такое поведение указывает на разницу в головах, ведь если бы меня с детства к этому приучили, я бы так и делал, — возразил я.
— Согласна. Тогда эмоции, которые ты явно испытываешь, как и я, могли бы не выделяться совсем, а это прямо изменит всю твою натуру.
— Что ж, ты достаточно убедительна, не могу этого не признать, жаль, что поддержать аргументами этот разговор у меня нет возможности.
— В общем, к чему я это все говорила, ты не можешь заметить изменения в себе, как это бросается в глаза окружающим.
— Можно улучшать свою восприятие, сознание, — упорствовал я, не желая так просто сдаваться. Эльфийка посмотрела на меня удивленным взглядом, немного обдумав, ответила.
— Даже самый острый нож не может разрезать сам себя. Совершенствование самосознания не более, чем тот же обман самого себя. С этого мы и начали.
Я задумался, откуда берутся аргументы для диспута, ведь, если вдуматься, то даже не помню, откуда их знаю, они просто всплывают в моей голове без привязки к месту и времени. Может ли это означать, что память моя потеряна не навсегда, и где-то в закоулках своей головы, я смогу отыскать свое прошлое.
