– «Л»,– сказал я, и она попыталась воспроизвести, но звук остался больше похожим на «х», чем на «л», хотя и прогресс имелся явный. Я покачал головой и сказал: «Л», потом еще раз повторил и соединил с гласной: «Ли»– снова повторил я. Она произнесла что-то вроде «Ни». Я покачал головой и начал повторять много раз подряд: «Ли, ли, ли, ли»– тараторил я, широко раскрывая рот, показывая положение языка. Она повторяла за мной, одни из последних попыток у нее получались очень близко, я кивнул ей и направил указательный палец ей на губы, подразумевая, что получилось. Она дальше повторяла этот слог, а звук становился все чище и понятнее, я кивнул головой в знак одобрения.
– «Лин»,– добавил я третью букву, и у нее тут же получилось воспроизвести ее.– «Гу»,– продолжил я. Она произнесла нечто вроде «кэ», я покачал головой и повторил, акцентируя внимания на сложенных в трубочку губах: «Гу».
У нее получилось немного лучше: «ку». Прогресс есть, я снова повторил несколько раз изучаемый слог. В конце концов, у нее вышло как надо. Я показал жестом, что повторяю пройденное: «Лингу» и у нее вышло сказать очень похожие звуки, хотя и с явным акцентом. Я решил идти сразу до конца и назвал все буквы оставшиеся полностью: «арум». Она постаралась повторить, получилось что-то вроде «адум». Во время упражнения ее глаза светились ярким желтым светом, который отдавался теплом в моей груди. У меня сбилось дыхание на несколько мгновений. Она стояла напротив меня и смотрела только в мои глаза и на мои губы, не обращая внимания на окружавших нас гредков, суетящихся по самой оживленной улице города. В голове отдался до боли знакомы голос, принадлежавший Кальеру. Время замерло для меня, голоса вокруг превратились из нестройного хора в загустевшую кашу, по спине пробежал строй мурашек, обустроив лагерь на затылке. Но спустя всего несколько секунд все снова пришло в норму: отряд мурашек покинул театр военных действий, густые голоса вновь обрели текучесть и подвижность.
Я посмотрел на свои руки – они дрожали. Семя сомнения упало где-то в глубине души и укрепило свои корни в моей голове. Все вокруг казалось таким нереальным теперь, когда я открыл глаза и осознал. Моя пауза затянулась – я увидел это по сморщенному лобику моей подруги, а взгляд превратился из любопытного в беспокоящийся. Я погладил ее по голове, проводя рукой по шикарным каштановым волосам, и улыбнулся. Она улыбнулась в ответ и расслабилась, охотно подставляя свою головку под мои поглаживания.
На меня накатило чувство тревоги, что если я закончу обучать ее, то… В общем, чувство подсказывало, что ни в коем случае я не должен закончить этот урок. «Лингуарум»,– тем не менее, повторил я полностью весь материал урока. «Лингуарум», вырвалось из ее прекрасного рта с непередаваемым акцентом, но достаточно отчетливо. Меня охватила буря внутри, равной которой я не ощущал прежде, уж точно не в этом мире. Тогда я не выдержал и поцеловал ее.
Первый порыв Маэль был направлен на отстранение от моего внезапного действа, это я списал на неожиданность, потому что после того, как ее сознание обработало случившееся, она обвила своими руками мою шею и крепче прижалась ко мне всем своим телом, которое источало приятный аромат грецких орехов, смешанных с лимоном. Теперь в моем теле пылал пожар, раздуваемый ее ответной реакцией. Я мельком взглянул по сторонам и к своему удивлению никого не обнаружил вокруг нас: тактичные гредки посторонились, не желая становиться свидетелями, и тем более помешать нашему поцелую.
– У тебя получилось!– воскликнул я, оторвавшись от поцелуя, но она посмотрела на меня с толикой осуждения, и сказала что-то бессвязное. Я показал пальцами три и сделал жест рукой, означающий «говорить», Маэль, как ни странно, все поняла и правильно произнесла заклинание трижды.
– Успешно?– спросил я. Она посмотрела на меня с некоторым разочарованием и, даже, удивлением, и что-то сказала.
Я тоже несколько поник. Проговорив трижды «лингуарум», я ответил:
– Очевидно, что эта магия тоже доступна не всем, а лишь некоторым. Маэль, прости, видимо не получится тебе понимать всех представителей разумных в твоем мире.
– Тебе не за что извиняться,– стараясь придать своему голосу веселый тон, сказала она,– ты ведь сделал все, что твоих силах. Видимо только те, кто рождены со способностями к этой магии могут ею пользоваться.
– Твои слова, да нашим преследователям в уши, а то они не оставят меня в покое, как я понял, пока не удовлетворятся моими секретами магии.
Мы пришли к месту нашей стоянки, и перед нами открылся вид на пустынную равнину с немногочисленными деревьями и возделанными полями под посадку овощей, без городских улиц и с редкими домишками, которые выдают, что это жилища, лишь трубами, торчащими в небольших насыпях. Из некоторых идет дым, что может значить только то, что это огонь, разведенный с какой-либо целью. В общем-то, я угадал: это были именно жилища тех немногочисленных жителей, что работали на обеспечение питанием остального города – те, кто не участвовал в добыче редкого минерала в пустынях.
