– Главное, что все еще летим,– сказал я, целуя ее в шею и поглаживая рукой бедра, загибая ткани одеяния. Маэль дернулась и вместе с ней флатка. Она тут же грубо посадила наш транспорт и на ходу достала палатку. Я спрыгнул следом и схватил ее плечи, дотронулся ее губ в поцелуе, на который она ответила.
Лежа под легким покрывалом из нежнейшей ткани, Маэль выглядела нежно, женственно и игриво водила своими тонкими пальцами по моей груди, часто вздымающейся от вдохов и выдохов. Стрельнув глазами, она проворно вскочила с кровати и ловко надела свое одеяние, ее глаза блестели, а на губах переливалась белоснежными зубками улыбка.
– Ты так и будешь дальше валяться?– спросила Маэль, чуть ли не подпрыгивая от нетерпения.
– Я бы не отказался, если рядом будешь лежать ты,– мягко ответил я, хватая ее за запястье и притягивая к себе.
– Хитрец, но нам стоит поспешить,– выскользнула она из моих объятий.
– Неужели и полчаса в запасе нет?
– Кто знает, может быть, в Градок мы опоздали всего на «полчаса», что бы это не значило.
– Уверен, жалеть тут не о чем,– понуро парировал я и встал, чтобы одеться. Вперед, к ключу победы над Фероном…
Мы вышли и сели в наш транспорт, Маэль запустила флатку и взяла управление на себя, поднимая ее в воздух. Наше движение вспугнуло рои насекомых, которые прятались в травах, цветах и кустах теперь взлетели, окружив нас; они блестели и переливались всевозможными цветами, Маэль выпустила шар колдовства общей точности и все эти букашки упали.
– Наверху бы мы от них избавились, к чему столько жестокости к беззащитным насекомым?
– Никакой жестокости – чистейшая самооборона. Некоторые из этих видов ядовитые и многочисленные укусы могли доставить нам неприятные хлопоты, к тому же я не убила, а усыпила их.
– Тогда молчу. Они очаровали меня своими красками.
– Тебя слишком легко очаровать,– медленно проведя своим запястьям по плечу, обнажая его, подмигнула мне Маэль.
– Ну-ну. Зачем же так, ты ведь управляешь опасным транспортом.
– И что?
– А вдруг я накинусь на тебя, мы упадем и разобьемся.
– А что, не так уж плохо – представь рассказ: они летели по небу, охваченные пламенем страсти и метеором врезались в землю в объятиях друг друга.
– Неплохо звучит.
– Может быть, когда-нибудь…– несколько мечтательно вырвался выразительный взгляд вдаль у Маэль.
– Ты о чем?
– Ерунда, забудь,– улыбнулась она.
– Очень смешно,– фыркнул я.
– Я на секунду забыла, что ты и так уже это сделал,– рассмеялась она с такой непринужденностью, что заразила меня своим смехом.
– Ничего, когда-нибудь этот ум заработает,– постучал я по голове.
– В нашем мире многие верят, что ум живет в сердце; что это оно влияет на все поступки. То есть я хочу сказать, что повредив голову, лишившись всех своих воспоминаний, безвозвратно утеряв их в своей голове… Они могли бы остаться где-то вне ее.
– В сердце?
– Не в самом сердце, но там, где-то внутри…– Она прижалась к моей груди.– Кто знает? Что бы ты ни отстаивал, все равно, в конечном счете, все основывается на вере: в одни теории или другие – какая разница? До тех пор, пока ты не убедился сам, лично, а не из архивов или сомнительных докладов. Только после этого наступает совершенно иной уровень, основанный на знании, в котором ты можешь быть уверен на все сто процентов.
– Звучит логично. И мрачно.– Резюмировал я, нахмурившись.
– Почему?
– Мир обречен на стагнацию, если каждый будет опираться лишь на собственные опыты и эксперименты. Сама подумай: с каждым новым поколением знаний накапливается больше и больше, пока не наступит критическая масса знаний, не позволяющая стать проверенной одним человеком за его жизнь… Время, ресурсы – они ограничены.
– Есть и другой путь.
– Какой же?
– Сделать веру основой знания, подменить их так, что никто даже не заподозрит этого. Все будут считать, что два плюс два это четыре, не думая проверять, а так ли это на самом деле. Нужны всего лишь авторитетные утвержденные учебники, где будут смешаны разные факты, которые легко проверить и те, которые должны приниматься лишь на веру – все.
– Заменить знание верой? Такое не придет в голову даже самому извращенному уму.
– Тем не менее, так общество сможет развиваться.
– Откуда же ты это знаешь?
– Эта схема… мы ее тестировали, скажем так, на менее долголетних жителях нашего мира.
– Сработала?
– И блестяще. Если бы не конец света, то в скором времени и у нас бы ее внедрили.– Заговорческим тоном проговорила она.
– Звучит угрожающе.
– Тебе точно нечего бояться,– боднула она меня своим плечом.
– Я и не за себя,– толкнул ее я.
– Любишь людей?
– Жалко их, они ведь не виноваты…
Маэль не ответила, лишь направила задумчивый взгляд вдаль, за линию горизонта.
– Это вселяет в меня надежду… на многое,– сказала она с оттенком грусти.
– Надежда – опасное чувство, не отдавайся ей.
– Без надежды трудно обойтись. Она часто помогает двигаться, когда это труднее всего.
– Она же заставляет все бросить и вместо того, чтобы действовать, надеяться на провидение или удачу,– мрачно подытожил я.
