Не отправился сегодня в лагерь, взял выходной. Карла давно просила меня прогуляться с ней по небольшому лесу в километре от нашего дома. Там было красиво, разные цветы, большие и маленькие, розовые и синие, с тремя лепестками и с бесконечным множеством. Только сейчас я рассказал ей про ситуацию с евреем. Она была поражена и долго плакала. Зачем я сказал?! Не женское ведь это дело, слишком это жестоко для юной девушки. Она уверяла меня, что я должен был спасти его, должен был застрелить Вольфа и что питать к этому Мойше ненависть невозможно. Как же глупы женщины! Но я не хотел расстраивать её ещё сильнее и согласился со всеми доводами. Прогулка не удалась. Весь день она плакала из-за проклятого унтерменша! Мы даже не поцеловались за всё это время, хотя я рассчитывал на какую-то романтику, ведь работа совсем не оставляла мне места для неё. Каждый день я завтракаю, ухожу на работу, прихожу домой, ужинаю, мы с Карлой бездушно трахаемся и я засыпаю. Мне кажется, что день настоящего арийца должен проходить по-другому.
Новые заключённые вновь прибывают. Сегодня прислали ещё двоих. Цыгане. Два брата. Они не говорят по-немецки. Зовут, судя по всему, их Гожо и Шуко, кто есть кто — не ясно. Полицейские, занятые ими до меня разбираться не стали, и я тоже не хочу. У них длинные кудрявые волосы цвета смолы, маленькие сморщенные носы, глаза, уголки которых смотрели книзу. Смуглая кожа. Я приказал состричь с них волосы и найти для них работу потяжелее, на которой им не нужно будет разговаривать с нормальными людьми. Им приказали очищать выгребные ямы. Кто-то из других цыган перевёл им приказ. Мне лично эти двое не нравятся. Не нравятся даже больше, чем все прочие цыгане и евреи.
Карла беременна! У нас будет ребёнок. Настоящий арийц. У него будет длинная узкая голова и высокий рост, как у отца. Орлиный нос и тёмно-русые волосы, как у матери и её зелёные, почти изумрудного цвета, глаза. А может и папины небесно-голубые. Или же бирюзовые, будто мамины и папины глаза смешались в одно. Жду не дождусь его появления на свет!
По радиоприёмнику передавали, что мы наконец-то объявили войну СССР. Эти проклятые коммунисты сейчас получат за все свои злодеяния! Хайль Гитлер!
В лагерь стали привозить пленных солдат-коммунистов и евреев из России. Места в лагере совсем нет. Несмотря на прошлые расширения, здесь не больше сотни коек для заключённых и ещё для двухсот места на полу. А здесь уже 350 человек, если не все 400 и каждый день прибывает по 30–50 новых заключённых.
Места не хватает. Если всё пойдёт также, то они либо начнут дохнуть в бараке, либо все сбегут. Тем более что солдат вокруг лагеря не так много. Написал в Берлин с просьбой о срочном расширении штата и самого лагеря. Надеюсь, что получу помощь. Хайль Гитлер!
Ситуация патовая. Не знаю, что же мне делать. Ночевать приходится в лагере и с автоматом в руках. Давно не видел Карлы и не трогал животика с ребёнком, который в нём обитает. Надеюсь, что у них всё нормально. Еды мало, никто не может никуда выехать, число заключённых близится к пяти сотням, в то время как у нас 30 военных или бывших военных и десяток женщин, работающих с бумагами. Если заключённые вздумают улизнуть — мы их не удержим. Я ведь знал, что нужно укрепить забор!
Больше невозможно ждать! Я принял решение, и завтра мы расстреляем большую часть заключённых. Надеюсь, это было правильное решение. Мы расстреляем всех евреев и цыган, а славян оставим в живых. Таким образом лагерь остановится на числе в 150 заключённых. Хайль Гитлер!
Расстреляно 400 человек. Мы сбросили их тела в воду. Надеюсь, что Карла не узнает. Она так переживала из-за того еврея в прошлый раз. Но я всё сделал правильно. Другого выхода не было. Зиг хайль!
Карла узнала. Какие-то поляки были в лесу и видели все эти тела в реке. Они разболтали всему селению. Проклятые ляхи! Но сегодня это меня не заботило. Случилось нечто худшее. Когда я вошёл в дом, Карла стояла на кухне и смотрела на меня. У неё в руках был ствол. Убедившись, что вошёл я, она облегчённо вздохнула. И снова проклятые ляхи! Я же знал, что видел кого-то ночью. Они пришли, когда меня не было. Искали что-то возле нашего туалета. Один убежал, а второго Карла застрелила. О боже, лишь бы у неё не было выкидыша из-за стресса! Убереги, боже милостивый!
Пришло письмо из Берлина. Они выделили средства для расширения лагеря, а кроме того — отныне он является концентрационным. В ближайшее время сюда отправят ресурсы для строительства и новых солдат. Кроме того, в лагерь прибудет некий учёный из столицы, которому нужны подопытные для проведения каких-то своих экспериментов. Не знаю, к лучшему это или нет, но раз фюреру нужно это, то я готов ему служить. Хайль Гитлер.
