Возможны варианты. Восточные евреи, к примеру, готовят рыбу целиком, хотя и без большого количества острых специй (главное пожелание на еврейский Новый год, чтобы он был «добрым и сладким», так что специи в еду кладут умеренно, а вот сладостей не жалеют), баранину с луком и сухофруктами (в том числе, голову барашка), а также финики. На столе приветствуется гранат, поскольку по традиции число зёрнышек в нём соответствует числу религиозных заповедей – «мицвот»: 613. Впрочем, кто считал? Еврейская традиция тем и хороша, что позволяет не заморачиваться с пересчётом зерён в конкретном гранате, доверяя авторитету мудрецов древности. Сказали 613, значит 613, не больше и не меньше. Им, предкам, лучше знать было…
На столе не должно быть ничего горького, кислого и солёного. Для этого в жизни есть другие дни. А так – под хорошее настроение, да с добрыми словами, которые, опять же, по традиции сопровождают каждое блюдо… Кстати, в этот вечер даже блюда из овощей должны быть только те, которые у евреев ассоциируются с чем-то сладким. Чему, к примеру, помимо моркови соответствует та же свекла – она тоже сладковатая и с изюмом или черносливом идёт великолепно. В общем, понятно. Как говорили когда-то на идише, сплошной «цимес мит компот». Что такое компот, переводить на русский не нужно – компот и в Сибири, и на Урале, и в Магадане и есть компот… Ну и, в канун еврейского Нового года должен звучать шофар: козий рожок. Очень пронзительно. Очень громко, переливами. Мёртвых разбудит. А уж когда их, рожков, как в Израиле, звучит вокруг много…
Начинается новый годовой цикл. Сколько их уже прошло – понятно, все сосчитаны. Новый цикл чтения Торы начинают в синагогах. По главе в неделю, каждую субботу, год за годом, век за веком, тысячи лет подряд. Есть в этом что-то от вечности. По крайней мере, у евреев, а заодно и у всех, кто с ними вместе живёт на этой Земле. Знают про них и их праздники все эти люди или не знают, не важно. Разделяют их веру, как христиане и мусульмане, каждый по-своему, или нет, не важно. Относятся к ним терпимо или, по какой-то своей причине, ненавидят, тоже не важно. Люди же. Разные – хорошие и плохие, доброжелательные друг к другу и не очень, а то и просто друг друга на дух не переваривающие – Б-г им всем судья. Главное, чтобы Новый год был добрым и сладким у всех них и их детей. Затем его и отмечают…
Однокашники дружно поздравляют с Днём танкиста… Действительно, второе воскресенье сентября настало – наш день. Те, кто учился в МИСиСе и прошёл там военную кафедру, обязательно празднуют два дня в году: День металлурга и День танкиста. Когда ещё в стране была советская власть и когда её уже не было. Когда мы были стройными и ловкими, и по команде шеметом залетали в танковые люки, и когда постарели и погрузнели, а в танковый люк из-за пивного живота – этого «бархана мудрости», уже и не влезешь… Застрянешь, как Винни-Пух в норе у кролика, после сытного обеда, и что тогда делать? Ждать, когда похудеешь? Чёрт его знает, почему нам так запали в душу эти броневые гробы, срок жизни которых в современном бою идёт на минуты…
Нет, понятно, что когда на третьем курсе всем пришлось подстричь длинные, по тогдашней моде, волосы и сбрить бороды, у кого они были, одеться в хаки (стройотрядовская форма как раз подошла) и по средам целый день торчать на военной кафедре, в маленьком домике у метро «Октябрьская», на месте которого теперь длинные серые бетонные громады, это впечатляло. Особенно тех, кто в армии не служил, но им тут же про неё всё подробно рассказали. Опять же, танков там не было – они, все три, стояли в ангаре на Таганке, пока не отправились в новое здание военной кафедры, в Тёплый Стан, которое сами же студенты и построили, но в кабинете по огневой подготовке располагалось 100-миллиметровое танковое орудие, которое летом, распахнув окно, наводили по зданию МВД, которое как раз строили напротив.
Очень было весело. Особенно когда её дула, выдвигавшегося из окна, слегка покачиваясь, прохожие шугались. Ну и, понятно, походы строем, чеканя шаг, с учебными автоматами в Парк культуры и отдыха имени Горького, народ развлекали. Туда шли, неся оружие как положено, на плече. Стрелять оно, понятно, не стреляло, но вид имело боевой. Благо автоматы у танкистов – со складным стальным прикладом – если не обращать внимание на чуть изогнутый типовой магазин «калашникова», типичные «шмайсеры». Ну, их на обратном пути, слегка понтуясь, и надевали на шею, закатав рукава, пока майор Вощанкин, который в хорошую погоду любил занятия по тактике в парке проводить, мирно пил пиво со «стариками» в «Уголке» – он же на местном жаргоне «Уголовник», или в «Ракушке».
