В Москве в это время была Олимпиада и умер Высоцкий, о чём курсанты знали. В то время мобильных телефонов не было в принципе, чтоб позвонить домой, надо было добраться до ближайшей почты, но девочкам дозванивались, а иногда и родителям. Так что новость дошла и по ротам разошлась. Всё остальное было не важно. Сейчас мало кто представляет, кем этот человек был для того поколения. Брежнев умер, «гонка на лафетах» в стране началась – не важно. А смерть Высоцкого потрясла. Одно выручало: можно было уйти в лес, от людей подальше: штык-нож в сосны побросать, кросс побегать, пока силы не оставляли, потренироваться… Молодой был, здоровый, карате занимался. Опять же: побродить по болотам, моховики собирая и на печке потом высушивая. А в палатках вечерами песни Высоцкого под гитары пели. Офицеры не выступали: они его сами любили.
Много там разного было в то лето и раннюю осень, на Волге, под Калинином. Вспоминать и вспоминать. Но всё когда-нибудь заканчивается. Настал дембель. Палатки собрали и сдали на склад – остались после них квадраты бетонных оснований. Дверцы и дощатые решётки полов сожгли, в традиционную дембельскую пьянку. На катерах по Волге курсантов вывезли в Москву – получать дипломы и разъезжаться по распределению, по ещё не развалившейся стране. Ей в прежних размерах оставалось существовать только одиннадцать лет, но кто это мог тогда предсказать. Только в Афганистан вошли, кто ж знал, что будет…
Кто-то на память прихватил из лагерей пахнущую армейским духом форму старого образца: пилотки со звёздочками, брюки-галифе с глубокими карманами, гимнастёрки с воротниками-стойками, к которым приходилось ежедневно белые подворотнички подшивать. Кто-то алюминиевые фляги цвета хаки и плащ-палатки. Все взяли с собой погоны защитного цвета с лейтенантскими звёздочками. До сих пор дома сохранились. Те, кто добирался в Москву по воде, участвовали в традиционной драке с полковником Петровым, классным боксёром и хорошим мужиком – он никогда не устраивал по результатам этого ежегодного ристалища никаких разборок. Квартирьерская команда загрузила в машины имущество кафедры и добралась до Москвы после всех, в кузовах трёх грузовиков. Всё закончилось, как кончается всегда. Потом были сборы «партизан», офицерские лагеря, но это совсем другая история. Юность закончилась – только тогда мы этого ещё не знали…
Поговорим о мафии. Не об итальянской, американской, китайской и японской. Не о нашей, из тех, кто торгует наркотиками и палёным алкоголем, женщинами и заводами, захваченными в 90-х или 2000-х. Да хоть и в 2010-х. Не о сделавших деньги на нефти и газе, приватизации и переделе собственности, торговле землёй, технологиями и оружием – на экспорт речь. Они пускай отдохнут. Оно, конечно, оченно интересно, но на то специалисты есть. Иногда настоящие, иногда фуфельные. Которые в прессе публикуются и в основном из интернета свои «знания» черпают.
Особо продвинутые зарубежные «доны» и наши авторитеты перестроечной и последующих эпох, привыкшие к компании министров, премьеров и генералов, не говоря уже о главных редакторах, кое-кому кое-что рассказывали: хороший понт дороже денег, но быстро вошли в состав истеблишмента и рассказывать перестали. Кого из них перестреляли, кого до сих пор достреливают. Кто перешёл в почтенную категорию жителей Запада с набором иностранных гражданств, которому резиденты иных разведок позавидуют. Заводы свои завели, флотилии рыболовные, медиаимперии, нефтяные корпорации… Не надо им слишком много о прошлом говорить. Неприятности образоваться могут.
Так что о них мы говорить не будем, а будем вспоминать о мафии другой: театральной. Она в 70–80-е была как минимум в Москве активна и организована на удивление. Включала тысячи людей, в том числе персонажей ярчайших, которые любому рассказу Гиляровского или Бабеля сделали бы честь. И там, помимо спекулянтов, много кто был. Хотя бы студенты – наиболее многочисленный и бескорыстный отряд этой бранжи, из которых кое-кто вошёл в список русского и мирового Forbes, и не на последние строчки. Те времена многие из них с удовольствием вспоминают до сих пор, встречаясь с одногруппниками, которым их статус миллионеров и миллиардеров до лампочки.
Молодость – она и есть молодость. Чего ж её не вспомнить? Общежитие и военная кафедра, любимые преподаватели и придурки, которые портили жизнь, оперотряды и дружина – тема особая, и рассказывать про неё надо особо. Активисты – партийные и комсомольские, часть которых были и остались нормальными людьми, а часть были такие сволочи… Ну и, понятно, стройотряды, особенно зарубежные, единственный, как тогда казалось, шанс посмотреть, как люди за кордоном живут. Практики на заводах и обязательные драки с местными на этих практиках. Студенческие лагеря и приключения, связанные с ними, – иногда со смертельным концом. Первые влюблённости и первые браки, уцелевшие кое у кого до настоящей поры…
