Подойдя к машине, я постоял несколько минут, прислушиваясь. Не едет ли кто. Полная тишина. «Стой не стой, а делать действительно что-то надо», – невесело подумал я и достал лопату из багажника. Конечно, лопата – это сильно сказано. Так, лопатка. Лопаточка даже. Для игры в песочнице великовата, для откапывания машины – маловата. Первым делом нужно откапать колёса, а потом посмотрим – может, задним ходом получится сдать. Скинув на снег пуховик, я взялся за работу. Минут за пятнадцать, где лопатой, где руками кое-как очистил крышу. «Хм, силуэт обозначен, теперь понятно, где колёса, можно пробиваться и к ним, – беседовал я сам с собой и интенсивно лопатил снег. – Ты же работал в шахте, – подбадривал я сам себя. – Недолго, правда, но всё же. Вспомни, сколько твои товарищи за смену угля перелопачивали. А тут снег, работа непыльная, тем более на свежем воздухе. Не работа, а одно удовольствие».
Через полчаса удовольствие стало улетучиваться, а на смену пришла боль в спине. Я разогнул начинавшую ныть поясницу, огляделся вокруг. Никого. Прислушался. Тишина. Только одинокий дятел по-прежнему выбивал дробь. Оптимизма слегка поубавилось. «И какого чёрта ты умудрился вляпаться по самое не хочу?» – немного отдохнув, пробурчал я и снова взялся за лопату. «Ничего, глаза боятся, а руки делают», – ответил мой внутренний голос. Еще немного – и колесо освобождено. «Yes!» – радостно крикнул я, поднимая лопатку над головой. Одно колесо откопал. «Колеса четыре», – тут же напомнил мне внутренний голос, чем сильно поубавил мою радость. В воздухе запахло дымком. «Класс, на берёзовых дровишках, это вам не электрический камин, настоящая русская баня. Как же сейчас классно в парилке мечтательно подумал я. «Ещё три колеса», – вернул меня из парилки внутренний голос. Поплевав на ладони, я вновь взялся за лопату.
Стоя по пояс в снегу, копаю коридор к следующему колесу и тут слышу скрип снега. Оборачиваюсь – ко мне приближается человек на лыжах. С лопатой. Подходит ближе, вижу – шорец. Раньше я не раз бывал в Горной Шории, катаясь на горных лыжах, поэтому народ этот узнаю сразу. Мужчины и женщины невысокого роста, коренастые, с раскосыми глазами и широкой скулой, приплюснутым носов, смуглые. Горная Шория уникальна и красива своей природой. Гористой местностью, покрытой вековыми соснами и кедрами, горными реками с кристально чистой водой, рыбалкой и охотой. Не даром её природу сравнивают с природой Швейцарии. К сожалению, на этом всё сходство и заканчивается. И дело не только в разнице климата. Совершенно разный образ жизни, порядки и нравы, менталитет , ну и конечно уровень жизни. Шорцы абсолютно уверены, что если бы им не мешали (тут обычно идут перечисления – если бы да кабы), то жили бы они не тужили, не хуже чем те швейцарцы.
– Здравствуй, начальник, как дела, что делаешь? – начал он разговор с присущим этой народности акцентом и манерой говорить. Шорцы сравнительно неплохо знают русский язык, но часто вставляют ненужные приставки, иногда путают окончания, женский и мужской род. В общем, слушать их – одно удовольствие.
Я прищурил от солнца глаза, глядя на шорца, не зная, что ответить. Действительно, найти ответ на вопрос, что делает мужик, откапывающий от снега машину в чистом поле, оказалось крайне сложно. И уж совсем загнал меня в угол вопрос: «Как дела?»
– Да вот, гляжу машина в снегу, дай, думаю, хорошее дело сделаю, откопаю. Хозяин придёт – спасибо скажет. А не ты ли хозяином будешь? – на полном серьёзе спросил я шорца.
– Нет, не моя. У меня только лыжи, очень хорошие, быстрые как стрела. Ещё от отца остались. Его Адайак звали, что значит умный, верный, преданный как собака. Он охотник был хороший, белке в глаз попадал, шкурку совсем не портил. А однажды он с соседом, Чиспияковым (с шорского это значит «маленький господин тайги»), на медведя с вилами ходил.
– То есть не твоя машина? – спрашиваю я, что бы прекратить начавшуюся сказку о «великом шорском народе», которых я наслушался, катаясь в Горной Шории на лыжах.
– Говорю же, не моя. Я вчера ходил к Александре Ивановне, машины тут не было. Мож, сегодня какой пьяный или ненормальный решил проскочить? – со знанием дела закончил шорец.
– Моя это машина, понял? Иди куда шёл, – без злости ответил я и снова принялся копать.
– Зря ругаешься, начальник, я помочь тебе хотел, вот и пришёл. Я тебя издалека увидел. Я сторож, сижу вот в том домике за лесочком, вижу: кто-то в снегу копается, дай, думаю, помогу.
– Так ты и есть тот Колян, сторож? – произнёс я, взглянув на него из снежной траншеи.
– Никакой я не Колян. Я Колан, имя такое, никогда не слышал, что ли? – удивился он.
– Не, не слышал, – коротко бросил я. – Ты, Колан, вроде помочь мне хотел, так давай помогай.
– Вот, лопату тебе большую принёс, очень хорошая, новая почти, – ответил он протягивая лопату.
– Ну спасибо и на этом, – ответил я, – бросай сюда лопату.
– Если ты хозяин, значит и большая лопата тебе. А что я буду делать этой игрушкой? – показал он на мою лопатку. – Воздух месить?
Поняв, что от него помощи не добьёшься, я принялся за работу.
