– Всё нормально, успокойтесь, это так, на всякий случай, – совершенно буднично произносит сестра.
Поднимаю глаза вверх и снова вижу своё отражение. Я голый и распятый. Эта картина напоминает мне библейскую. Устыдившись этих мыслей, сознание на выбор прокручивает ряд других кадров, более земных. Вот картинки инквизиций, всевозможных пыток распятием. Понимаю, что скоро будет больно.
– Простите, – повернув голову, задаю риторический вопрос сестре, – Вы хотите сказать, что операция под местным наркозом?
– Всё нормально, это совсем не больно, – улыбается сестра и закрепляет на специальном штативе что-то вроде занавески между моими головой и телом. Всё. Занавес опущен. Не видно ничего. А жаль. Я не думаю, что во время операции начал бы давать хирургу советы, что следует удалять, а что можно бы и оставить, но вот посмотреть не отказался бы. Лежу, верчу головой. Состояние – словно тело живёт само по себе, а голова – отдельно.
– Где хирург?
– Я звонила, трубку не берёт, наверное уже идёт, – слышу женский голос. – Сколько лидокаина набирать?
Тем временем в операционную входит ещё один человек. Подходит к моей голове и здоровается. Голова отвечает тем же. Даже за маской вижу глаза молодой, симпатичной девушки. Чей-то голос – за ширмой я не вижу человека – говорит ей:
– Начинайте обработку.
Чувствую, как по телу, в области паха, скользит ватный тампон смачно и от души пропитанный йодом. Его запах разносится по операционной.
– Вы неправильно делаете. Последовательность обработки другая, – слышу я уже знакомый голос, обращенный к молодой и симпатичной.
Не понял, она практикантка, что ли? Будет ассистировать или всё же оперировать? Затаив дыхание, слушаю дальнейшие наставления и надеюсь, что во время операции не услышу что-нибудь наподобие «Вы не то удалили, верните на место».
– Тимур Борисович, мы Вас уже обыскались, звонили несколько раз. Сколько лидокаина набирать? – Слышу я вопрос и понимаю, что пришёл хирург.
Значит, та молодая и симпатичная – только ассистент. Эта информация немного успокаивает меня. В операционной прекращается болтовня и начинается финальная подготовка к началу операции. Слышатся чёткие, короткие команды и вопросы хирурга, на которые следуют такие же чёткие ответы. Хирург подходит к моей голове, здоровается.
– Меня зовут Тимур Борисович, я буду Вас оперировать.
– Очень приятно, – отвечаю я и даже хочу протянуть ему руку, но вспоминаю, что она обездвижена ремнём. Хотя как-то странно говорить незнакомому тебе мужчине, в маске, перчатках и со скальпелем в руках: «Очень приятно, рад знакомству».
– Оксана, 20 миллилитров лидокаина, – отдаёт команду хирург и склоняется надо мной. Из-за ширмы я вижу только его шапочку. Тут же с противоположной стороны стола возникает другая шапочка, и я понимаю – это молодая, симпатичная ассистентка. Они о чём-то вполголоса шепчутся, а я лежу в надежде, что во время операции он не даст ей возможности немножко попрактиковаться.
– Я начинаю обкалывать, – это обращение ко мне.
Через несколько минут, когда анестезия начинает действовать, док приступает к операции. Он постоянно шепчется со своей ассистенткой, иногда задавая мне вопросы, пытаясь отвлечь от боли. Не могу сказать, что боль совсем нестерпимая, но приятного мало. Мой лоб покрыт потом, руки привязаны, из-за чего я не могу его смахнуть. Операция идёт уже больше часа, иногда боль становится острее, хирург это чувствует и решает добавить новокаина.
– Оксана, – раздается его голос. – Новокаина.
В ответ тишина.
– Оксана, – ещё громче повторяет док. Снова тишина.
– Оксана-а-а-а! Дай новокаина, – кричу я, и тут же, как из-под земли, вырастает Оксана.
– Тимур Борисович, – обращаюсь я к хирургу, не могли бы Вы говорить чуть погромче? Мало того, что ничего не видно, так ещё и не слышно. Мне кажется, Вы что-то скрываете от меня.
– У меня сегодня молодая ассистентка, я же должен поделиться с ней опытом? – отвечает док.
– Должны, конечно, я понимаю, что Вы не кадрите её сейчас, всё по делу и по существу. Но нельзя ли как-то сократить время лекции? В конце концов не один же я с аппендицитом, будут и другие.
Примерно через полчаса в операционной появляются ещё двое в масках.
«Точно что-то скрывает», – пронеслось у меня в голове. Что-то не так пошло. Не зря они шептались с ассистенткой.
– Виктор Валентинович, мы хотим дать Вам общий наркоз. Вы готовы? – спрашивает меня Тимур Борисович.
– Да я-то готов, только… – на полуслове я замолкаю.
– Говорите, что Вас беспокоит? – подходит ближе и чуть склоняется ко мне Тимур Борисович.
– Да я думал, что успею футбол посмотреть, прямую трансляцию с чемпионата Европы, сегодня же наши с Уэльсом играют… Хотя ладно, давайте наркоз. Думаю, результат известен.
Как в воду глядел. Отойдя от наркоза, первый вопрос к соседу по койке:
– Как наши сыграли?
В ответ тот, кряхтя то ли от боли, то ли от результата игры нашей сборной, медленно поворачивается лицом к стенке. Проходящий, но ещё не отпустивший наркоз сгладил мою реакцию, когда я услышал результат матча: 0-3. Не в нашу пользу.
