Когда продавец привозил мне очередную сову, он сам пел соловьём, рассказывая, какие это замечательные и интересные птицы, при этом не забывал в придачу к сове продать и книгу. О том, что я смогу смотреть на них только по ночам, продавец проинформировать меня забыл. Каждое утро, подходя к вольерам, я видел одну и ту же картину: кучку свежего помёта и останки недоеденной мыши, которую раз в два дня запускал в вольер садовник. Мышей, конечно, было жалко, но такова природа. Пищевая цепочка, так сказать. Чем крупнее совы появлялись в моих вольерах, тем крупнее им требовалась добыча. Кстати, мышей и крыс для сов мне поставлял всё тот же продавец. В общем, его бизнес процветал. А я всё ждал, надеялся и верил его словам: «Ещё немного, птицы привыкнут – и начнут показываться днём».
И вот в одно утро я должен был ехать в аэропорт. Мне предстояла поездка на неделю в Швейцарию по делам бизнеса. Я стою на крыльце, на мне белая сорочка, модный галстук, дорогой костюм, до блеска начищенные туфли, в руке дипломат из натуральной крокодиловой кожи. В общем, вид, соответствующий встрече с представителями Швейцарской компании в Цюрихе, но никак не для кормления сов на даче. Именно в этот момент я вспоминаю, что садовник отпросился у меня на неделю по своим делам, а о том, кто будет кормить сов, я как-то не побеспокоился.
– Маша! Маша! – кричу я домработнице, понимая, что только она может спасти положение.
– Да, Виктор Валентинович, звали меня? – выбегает на крыльцо Маша.
– Слушай, Пётр отпросился на неделю, а я улетаю, как ты знаешь. Сов будешь кормить ты, – глядя ей в глаза, говорю я – и понимаю, что это ещё не факт. Маша как огня боится мышей, и уж тем более крыс.
– Нет, я не могу, Вы же знаете, что я боюсь крыс, – пятится Маша, а в глазах её такой страх, как будто я прошу покормить крокодила.
– Маша, я тебя умоляю, давай без истерики. Кроме тебя это никто не сможет сделать. Там дел-то, проще простого всё. Пойдём, я тебе покажу, как это делать. Или ты что? Хочешь, чтобы совы подохли от голода? – говорю я, открывая дверь в сарай.
– Нет, я не буду этого делать, – твердит Маша и с опаской переступает порог сарая.
Сарай был небольшой, забитый старыми вещами, которые и в быту уже не нужны и выбросить или как-то жалко или не доходят руки. Пара кресел, верстак, какой-то ещё хлам. На полу – аквариум, накрытый сеткой-рабицей. В нём – штук пять приличного размера белых крыс. Рядом стеклянная банка с мышами.
– Смотри, – с ходу говорю я, не давая Маше опомниться. – Открываешь аквариум, берёшь крысу за хвост, несёшь и отпускаешь её в вольер. Всё! Дел-то на пару минут.
Маша стоит молча несколько секунд, потом говорит:
– Можете уволить меня, но я не притронусь к этим крысам.
– Маш, ты что, издеваешься надо мной? Мне лететь надо, а я не могу уговаривать тебя тут целый час. Вот, возьми старую горнолыжную перчатку. Надень её и бери крыс в ней, если боишься. Но они не кусаются, чего их бояться-то, – выхожу я уже из себя и повышаю голос. Не помогает. Маша по-прежнему смотрит на снующих в аквариуме крыс, как кролик на удава, и, отрицательно мотая головой, твердит:
– Нет, я не могу, я боюсь их.
Если честно, я и сам крыс не люблю. Возможно, с детства запомнился случай, когда одна, такая же не кусачая и домашняя, укусила меня до крови за палец. Сейчас я смотрел на крыс с неким отвращением, но не показывая это Маше. Время поджимало, и делать было нечего.
– Маша, покормить их тебе нужно будет всего один раз. Через три дня закинешь в вольеры по крысе, а потом и Пётр подъедет. Договорились? Вот смотри, как надо это делать, – с этими словами я беру на всякий случай перчатку, надеваю её и отодвигаю рабицу. Любопытные крысы встали на задние лапы, от чего их тела вытянулись, стали ещё длиннее.
– Они не кусаются, да и перчатка кожаная, на пальцах накладки из поролона, – мысленно успокаиваю я себя и беру одну крысу за хвост и поднимаю над аквариумом.
– Вот видишь, ничего страшного, – произношу я, и в этот момент крыса вдруг каким-то образом подтягивается и обхватывает мой кулак лапами. Наверное, ей просто надоело болтаться вниз головой, не думаю, что она хотела укусить меня, но от неожиданности я стряхиваю её вместе с перчаткой на пол. Из открытого аквариума тут же начинают вылезать остальные крысы. Не помню, почему и как я оказался на верстаке, а Маша – на кресле.
– Не давай им вылезать из аквариума, они разбегутся по всему сараю, спихивай их метлой. Они не кусаются. Чего ты залезла на кресло-то? – кричу я Маше, по-прежнему стоя на верстаке.
Крысы одна за другой беспрепятственно вылезли из аквариума и теперь бегали по сараю, иногда останавливаясь у верстака, вставая при этом на задние лапы и вытягивая вверх мордочки – и с любопытством смотрели на меня красными глазами-бусинками.
Перед тем как сесть в автомобиль и умчаться в аэропорт, я подошёл к вольеру. Они сидели где-то там, в своих дуплах, по-прежнему скрываясь от людских глаз.
