– Чего стоишь-то? Садись, ешь. Водитель персональный утром не приехал, думаю, и повар персональный тоже не придёт, – послышался голос всё того же утреннего шутника, то есть Василия. Мужики дружно засмеялись, послышался один анекдот потом другой. Я достаю из пакета небольшое полотенце, стелю его на куртку. Несколько фонарей направляются на него, потом поднимаются на меня. Достаю завёрнутые в салфетку небольшой нож, вилку. Разговоры стихли, зато лучи фонарей почти всей бригады упали на импровизированный стол. Выкладываю аккуратно порезанные ломтики белого хлеба, яйцо, сосиску, кекс, шоколадный батончик и стеклянную бутылочку ряженки. Рядом кладу небольшую стопку салфеток. Мой рацион существенно отличался от шахтёрского тормозка. Да и то понятно: жена в ресторане работала.
– Руки мыл?! – слышу голос Василия, пытающегося подражать Евгению Леонову из фильма «Джентльмены удачи».
Бригада смеётся.
– Нет, Василий, не мыл, к сожалению. Какая-то редиска, то есть нехороший человек, воду выпил. Не знаешь кто? – спрашиваю я, направив свой фонарь в упор на шутника.
– Редиска, нехороший человек, – заржали взрослые мужики, словно дети, показывая на Василия. Вторую половину смены я провёл в том же режиме, что и до обеда. Не отходя далеко от наставника, задавая ему вопросы, глядя, что и как он делает. Несколько раз сбегав в вентиляционный штрек укрыться от взрыва, я решил последовать примеру мужиков. Спрятался за стойкой. Лежу, сжавшись в комок, вобрав голову в плечи, зажав уши руками и закрыв глаза. Жду взрыва. Приоткрываю глаз и вижу сидящего Василия, облокотившегося спиной на стойку.
– Ты чего разлёгся, как на пляже? Нужно как можно глубже зарыться, – говорит он, и в это время гремит взрыв. Ещё не замолкло эхо, не осела угольная пыль, а Василий уже на ногах.
И вот конец смены. Обратный путь мне показался бесконечно долгим и тяжёлым. Нужно было пройти то же расстояние, что и утром, только в обратном направлении, но уже поднимаясь вверх. Я шёл, еле переставляя ноги. И это притом, что я не работал. Так, прохлаждался, можно сказать.
Добравшись наконец до раздевалки, я стал медленно раскладывать принадлежности для душа. Два полотенца, две мочалки, два куска мыла, одно из которых – «земляничное». Ни о каких гелях для душа и шампунях тогда и речи не было. Мужики же мылись хозяйственным мылом от головы до ног. При этом делали это за пять минут. Я ещё голову не намылил, а они уже ополаскивались. В то время сигареты и мыло были в дефиците, поэтому их рабочим выдавали на шахте. И однажды, когда этого не произошло, произошло событие, изменившее многое в нашей стране. Шахтёры приехали в Москву стучать касками. Но сейчас об этом мы уже знаем, поэтому нет смысла останавливаться.
– У тебя спина чёрная, плохо промыл, – пытался я подсказать одному работяге, на что получил ответ, который меня обескуражил.
– Так завтра же опять на работу.
Только позже я понял: главным желанием сейчас для них было поскорее покурить. Быстро помывшись, пробежав по телу полотенцем, нахлобучив на мокрую голову шапки, они выскакивали на улицу и с жадностью затягивались сигаретами. В это время я тщательно отмывал въевшуюся за смену угольную пыль, меняя мочалки, мыло, затем долго сушил волосы, не торопясь одевался. Выйдя на улицу, я понял, что мужики давно покурили, сели на шахтовый автобус и укатили. На остановке я стоял в гордом одиночестве. Чистенький, одетый в модную куртку и со спортивной сумкой через плечо. Городские автобусы до шахты не ходили, поэтому шагать до ближайшей остановки мне пришлось не меньше сорока минут. Придя домой, я был абсолютно уверен, что это был мой первый и последний рабочий день в шахте. Ни за что на свете в шахту меня больше не заманить. Я был и остаюсь по сегодняшний день комфортистом, но слабаком, трусом, лентяем не был никогда. Поэтому, проснувшись утром, я собрал тормозок, надел полушубок вместо модной куртки и зашагал на остановку.
Пройдёт немного времени – и грянет перестройка. На «Волге» я так и не поездил. Зато «Мерседес» в городе у меня был у одного из первых. Пахал по 15 часов в сутки. Без выходных. Потому что в команде было два человека. Я да приятель. Это потом уже бизнес вырос до приличных размеров, когда я смог спонсировать детский театр, издавать свою газету, помогать детским домам, заниматься благотворительностью и быть депутатом. А в начале была только работа. Прошло много лет, многое изменилось в нашей жизни. Я жил в Европе и Москве, открыл несколько предприятий, но всегда помню свою шахту и тех мужиков, с которыми мне посчастливилось работать. Иногда, хотя всё реже и реже, я вижу кого-нибудь из них, бывая в родном городке.
– Добрый день, – обращаются они ко мне на вы и по имени отчеству.
– Да бросьте, мужики! Забыли, что ли, как мы вместе в шахте уголь добывали, – смеюсь я и не без гордости жму им руки.
Сегодня важный день в моей жизни. Важный, интересный и приятный. Моя женщина пригласила меня к себе на ужин.
