-Не многовото ли тебе, спросил Костя когда я попросила долить вина.
–
Не многовато, – произнесла я, чуть прищурив глаз, и посмотрела на Костю.
–Ооо, милая, да я смотрю тебе уже хорошо, – добродушно улыбался во весь рот Костя и легким жестом подозвал официанта. – Так за что пьём? – Костя поднял наполненный бокал, пребывая явно в хорошем настроении.
–Костик, – не совсем трезво протянула я, – какой ты всё– таки лапочка, когда в настроении. Люблю тебя. А выпьем за директора! Ой, прости, – тут я икнула и добавила: – За детектор! И не смейся. Я тебе точно говорю – детектор врать не будет, а значит, следователь поверит тебе. В Америке на детекторе даже Клинтон проверку проходил. Ну, когда он Монике Левински предложил… Ну, того… – я исподлобья обвела глазами людей за соседними столиками, подбирая слово. – Как бы тебе сказать это покультурнее?
Ну, скажи покультурнее, я подожду. – Костя скрестил на груди руки и улыбаясь всем своим видом показывал, что ждёт.
Я ковыряла вилкой остаток мяса на тарелке, сосредоточенно соображая, как бы покультурнее выразиться. Овальный кабинет всё-таки! – Думаю, он как-то дипломатично, корректно предложил, издалека начал… Намеками. Ну, допустим: «Моника, у нас, президентов, очень напряжённая работа. Я, как раб, прикованный к вёслам галеры, гребу по семнадцать с половиной часов в сутки. Seven days a week. Но иногда и у нас, президентов, душа и тело просят теплоты и релакса. Для души я иногда играю на саксофоне. А вот для тела, – тут Билл опускает вниз глаза и тихо произносит, – с этим вот как раз проблема. Хиллари не в счёт. Ты же сама её видела. Не вариант. Моника, пока ты только стажёр, – как-то по-дружески, я бы сказала, по-отечески, душевно продолжил Билл, – но уже и сейчас ты смогла бы сделать кое-что полезное для Америки и её президента. – Здесь Билл должен с патриотизмом посмотреть на звёздно-полосатый флаг. – Начни с малого, с того что тебе по силам». Так как Левински была не дура – в Белый дом дур не берут же! – она поняла, что начать с малого – это значит начать с орального секса.
Костя сидел молча. Либо он просто не хотел перебивать выпившую девушку, либо хотел дослушать мои мысли и чем всё это закончится. Имеется в виду у Билла и Моники. –
–Костя, вот ты сидишь сейчас, смотришь и думаешь: «Выпила Катька, несёт непонятно что, уже и забыв, о чём мы говорили. Напрасно, милый, я всё прекрасно помню! Мы говорили о детекторе лжи, – произнесла я, стараясь как можно чётче и членораздельнее произносить каждое слово. И, кажется, мне это вполне удавалось. Ну, может не всегда и не с первого раза, но всё же… – Детектор лжи, – продолжала я, – это сууууупермашина, сразу всех выведет на чистую воду! Ни кто не сможет её обмануть, точно тебе говорю. Чего ты лыбишься сидишь? Вот у Малахова в программе «Детектор лжи» как то одна девка…
–Катёнок, давай домой поедем, а ты мне по дороге расскажешь, чем дело у этой девки кончилось, хорошо? – предложил Костя, жестом подзывая официанта. –
–Хорошо, Костя, а мы на твоей машине едем? Мне кажется, я не вполне готова садиться за руль. Давай оставим мою на парковке, а я завтра её заберу?
–Да, конечно, думаю, это лучший вариант, – ответил Костя, и в эту секунду к нам подошёл официант.
–Желаете десерт? У нас своя кондитерская, наш шеф-повар, Дамьен Пищионери, известен своими изысканными произведениями не только в Европе, но и во всём мире. На Чемпионате мира по кондитерским изделиям в 2008 году он занял…
–Кать, хочешь чего-нибудь сладенького на десерт? – спросил Костя.
Неее, милый, я уже ничего не хочу! Хочу домой, спать.
–Если желаете, я могу упаковать вам на выбор любое кондитерское изделие, и вы сможете забрать его домой, – не замолкал официант. – У нас оригинальная подарочная упаковка…
–Скажите, а килька у вас в красивой банке? Я бы хотела баночку домой захватить. –
Эээ, простите? – вежливо улыбнулся официант, видимо, не сразу поняв мой плавный переход от пирожных к кильке. – Извините, я не понял, о какой кильке идёт речь?
–Ну как о какой? О вашей, балтийской, по тридцать баксов за порцию. Которая под постным маслом, – продолжала я. –
–Извините, девушка шутит, – улыбнулся Костя официанту, у которого, видимо, с юмором тоже всё было в порядке.
–Нет, уважаемая, что вы. Наша килька совершенно особая, простая консервная банка ей как бы «не комильфо».
–А сколько штук в порции? Почему она, блин, такая дорогая? – не унималась я.
–В блюде четыре-пять рыб, но, извините, блюдо состоит не только же из кильки. В блюде также имеется свеколка, горошек зелёный, маслице опять же постное, – перечислял официант. –
–Ну, хорошо, пусть ещё в придачу к кильке будет и свеколка. Но, извините, это же обычный корнеплод с грядки совхоза «Напрасный труд», а не чёрный трюфель с Пьемонтского леса. Откуда цена-то такая?
–Молодой человек, нам счёт, пожалуйста, – попросил Костя официанта, понимая, что я не собираюсь останавливаться. – И чем быстрее, тем меньше мозга она вам вынесет. Поверьте мне на слово, это она умеет делать блестяще!
