С тех пор, как я получил это письмо, я посылаю его копии всем тем пятиклассникам, главным образом мальчишкам, которые спрашивают меня о судьбе Леньки. Теперь моя жизнь стала немножко легче, а жизнь Ивана Алексеевича Лоскутова немножко труднее, потому что некоторые ребята, разузнав его адрес, пишут не только мне, но и ему.
До тех пор, пока я не узнал о Лоскутове и не списался с ним, я, откровенно говоря, слабо верил в то, что человек, о котором было рассказано в моей поэме, остался жив после войны.
В поэме было точно названо место действия, так что не спутаешь. К тому же она печаталась десятки раз. Поэтому мне казалось, что человек, который узнал бы в истории "сына артиллериста" собственную историю, останься он живым после войны, непременно рано или поздно написал бы мне.
Однако на деле вышло не так, как я думал. Иван Алексеевич Лоскутов поэму читал, что речь в ней шла именно о его подвиге — прекрасно знал, но прототипом героя поэмы признавать себя не спешил. И если бы этим не занялись другие люди, наверное, так бы и не признал. Такой уж у него характер, один из тех, что заслуживают глубокого уважения.
Заговорив о Лоскутове, хочу коротко сказать о судьбах еще некоторых людей, когда-то ставших действующими лицами поэмы "Сын артиллериста".
В поэме есть строчки о том, что отец Леньки погиб в сорок первом году на юге, в Крыму. В жизни вышло по-другому. Отец Ивана Алексеевича Лоскутова, Алексей Михайлович, тоже артиллерист, в 1941 году действительно воевал на юге, но не погиб, а был только тяжело ранен, долго лечился, а выздоровев, служил преподавателем в артиллерийском училище. Он умер в 1965 году семидесяти четырех лет от роду.
В поэме я называю "вторым отцом" Леньки майора Деева. В жизни этого человека звали Ефим Самсонович Рыклис. О нем упоминается в записках.
С командиром 104-го артиллерийского полка майором Рыклисом я встречался и позже — в мае 1942 года, тоже на Севере, но уже не на полуостровах, а на материке, где он тоже командовал полком. Тогда, весной 1942 года, я написал и напечатал в "Красной звезде" очерк о Рыклисе "Солдатский юбилей". Он уже был подполковником, и как раз исполнилось двадцать лет его службы а Красной Армии.
Рыклис провоевал всю войну до конца, был много раз награжден и закончил войну в звании полковника. Выйдя в отставку, он живет теперь на Кавказе, в Северной Осетин.
Скажу здесь же о судьбе ряда однополчан, служивших на Среднем полуострове, все в том же 104-м тяжелом артиллерийском полку.
Комиссар полка Дмитрий Иванович Еремин, так же как и командир полка, давно вышел в отставку. Живет в Ставрополье и от времени до времени присылает мне письма, из которых явствует, что годы его не переменили. Ои и сейчас, когда ему под семьдесят лет, остался все таким же веселым, заводным, неунывающим человеком, каким был тогда, во время наших первых встреч в начале войны.
Старший лейтенант Яков Дмитриевич Скробов проделал в годы войны блистательный путь: начав войну на Рыбачьем командиром артиллерийского дивизиона, он закончил ее в Праге начальником штаба артиллерии Первого Украинского фронта.
Несколько лет назад мне довелось беседовать о последних наступательных операциях Первого Украинского фронта с его командующим — Иваном Степановичем Коневым, который в ходе этон беседы отозвался о Скробове как еще об очень молодом в то время, на исключительно способном артиллеристе. Должность начальника штаба артиллерии фронта — должность генеральская, но Скробов исполнял ее, находясь в полковничьем звании. До большего, по молодости лет, в годы войны не дослужился.
Яков Дмитриевич Скробов продолжает и ныне служить в армии, теперь уже в звании генерал- лейтенанта.
Командир пограничного отряда на полуострове Среднем Иван Иустинович Калеников, провоевав большую часть войны там, на Севере, к концу ее, как и многие другие оставшиеся в живых командиры-пограничники, вернулся к своим прежним прямым обязанностям — к несению службы на иашнх государственных границах. А уйдя в отставку, поселился в Молдавии, с которой его связывало немало лет пограничной службы.
Совсем недавно я получил от Каленикова письмо, в котором ои дружески сетовал, что во время поездки не Дальний Восток, в район острова Даманский, я не повидал его дочь, хотя был совсем недалеко от нее. Дело в том, что, вопреки сведениям, полученным в 1941 году, семья Каленикова спаслась, и дочь Ивана Иустиновича после войны вышла замуж за офицвра-пограничника. У семей пограничников и армейцев своя география службы: тесть когда-то воевал на полуострове Среднем, у выхода в Ледовитый океан, а зятю через двадцать восемь лет довелось служить у берегов Тихого океана.
