Морской разведчик Степан Максимович Мотовилин работает сейчас в Урюпинске в скромнейшем из скромных районных заведений — в комбинате бытового обслуживания. Дело в том, что он после войны увлекся фотографией и стал профессиональным фотографом. А войну он кончил на три дня позже большинства других воевавших людей. Виной тому была его пятидесятая за войну дальняя разведка. На этот раз — очень дальняя. Подводная лодка, на которой шел на свое последнее задание Мотовилин, получила сообщение о капитуляции фашистской Германии и приказ возвращаться, уже находясь далеко в море, и Мотовилин вернулся из этой последней, неоконченной разведки и ступил на берег только через трое суток после конца войны.
Бывший политработник нашей воевавшей под Мурманском 14-й армии, полковник в отставке Леонид Владимирович Руэов умер несколько лет назад в Ленинграде, находясь уже в преклонных годах. Несмотря на годы болезни, он до конца жизни оставался человеком энергичным и деятельным. Живя под Ленинградом, в Гатчине, он много лет подряд работал над историческими архивами этого города, разыскал множество интереснейших исторических материалов, в том числе по истории нашей отечественной авиации. Гатчина была одним из тех мест, где эта авиация зарождалась. После долголетних трудов Рузов опубликовал книгу о городе Гатчине и его историческом прошлом. Это была его последняя работа.
А если вспомнить годы войны, то после Крайнего Севера Рузов оказался на юге, из политотдела перешел в разведку и до конца войны был офицером разведотдела одного из фронтов.
По воле случая вышло так, что в мае 1945 года Рузов, находясь в этой должности, имел отношение к истории поимки предателя Власова, изменившего присяге и командовавшего в фашистской армии так называемыми "власовскими частями".
Помню, как Рузов вскоре после войны рассказывал мне об этом эпизоде — поимке Власова и дальнейшей доставке его, рассказывал со свойственной ему живостью и со многими любопытными подробностями. До сих пор не могу себе простить, что не записал тогда этого рассказа, который спустя столько лет не рискую приводить по памяти.
На страницах моих записок не раз упоминается имя тогдашнего редактора "Красной звезды" Давида Иосифовича Ортенберга, подписывавшего газету своим журналистским псевдонимом — Д. Вадимов.
Я упоминаю об этом человеке так часто, потому что он имел привычку лично следить за работой своих корреспондентов. Лично отправлять их на фронт и вызывать оттуда, лично давать им задания, лично ругать их и лично (изредка) хвалить.
Мое знакомство с ним, как с редактором, началось еще за два года до Великой Отечественной войны, в Монголии, на Халхин-Голе. Полковой комиссар Ортенберг редактировал там газету "Героическая Красноармейская", а я работал в ней военным корреспондентом.
Став в начале Великой Отечественной войны редактором "Красной звезды", Ортенберг сумел включить в состав военных корреспондентов газеты большинство писателей и журналистов, работавших вместе с ним раньше, в армейских газетах на Халхин-Голе и на финской войне. В их числе попал в "Красную звезду" и я.
Каким редактором был Ортенберг, лучше всего могут сказать подшивки "Красной звезды" тех военных лет. Нашу газету на фронте любили — а это главное.
Если же говорить о второстепенном — об отношениях внутри редакции, то у нашего редактора была одна прекрасная черта, примирявшая и меня и многих других с некоторыми острыми углами его неуживчивой натуры. Человек строгий к себе и другим, редактор следил за тем, чтобы корреспонденты "Красной звезды", находясь в Действующей армии, ни при каких обстоятельствах не роняли честь газеты. Но одновременно с этим он всегда был готов защитить доброе имя корреспондента, позаботиться, чтобы на него не легло напрасной тени.
Я обнаружил в своем архиве датированную 31 декабря 1941 года старую служебную записку редактора "Красной звезды", адресованную Николаеву, тогдашнему члену Военного совета 51-й армии.
"Дорогой товарищ Николаев! Поздравляю тебя с первой победой и крепко обнимаю, как своего боевого друга. Знаю, что первая победа далась вам не легко и стоила много крови,— тем значительнее она. Уверен, что дело будет доведено до конца. Посылаю самолетом на несколько дней Симонова. Не ругай его, что он в свое время не возвратился в Крым. Симонов, против своего желания, был командирован мной на Дальний Север.
Прошу тебя помочь Симонову и, главное, быстрее отправить его обратно в Москву с материалами".
Эту служебную записку Ортенберг дал мне с собой, когда я летел а Крым, Ни он, ни я не знали тогда, что я попаду не в 51-ю армию, которая высаживалась в Керчи, а в 44-ю, которая высаживалась в Феодосии. Редактор считал, что если я попаду в ту армию, где Николаев, то надо защитить мое доброе имя в связи с тем, что когда-то, улетая иэ Крыма, я обещал Николаеву вернуться и не вернулся. А кроме того, редактор счел нужным подчеркнуть, что в данном случае его корреспонденту приказано быстро собрать материал и вернуться в Москву.
