Записки московской содержанки полностью

Выйдя из метро, я заметила, что наверху гораздо темнее. Как будто все перевернулось и свет теперь принадлежал нижнему миру. Что-то похожее было в старинной легенде северных народов:

Как-то раз злые духи похитили у обитателей тундры солнце. И тогда ее жители погрузились во мрак. И жизнь стала невыносимой. И перестали звери различать друг друга, птицы перестали петь свои песни, никто не мог добыть пропитания. Пришлось звериному братству собрать большой совет. Старый ворон сказал: «Доколе мы во тьме пребывать будем? Слышал я от предков, что злые духи живут в глубоком подземелье. Там имеется у них огненный шар, что хранится в прозрачном сосуде. Это и есть наше солнце, и если его похитить у злых духов, то вся земля озарится светом».

Что они и сделали. По легенде, жители тундры вернули себе солнце и к тому же обзавелись луной. А вот жители Москвы до самой весны солнце себе вернуть не смогут: так и будем ползать во мраке и прельщаться светом нижнего мира столичной подземки. Но, несмотря на темноту и холод, центр был необычайно красив. Городская подсветка развернула клубок электрических нитей, чтобы герои, отважившиеся выйти в сумрак, не заблудились в столичном лабиринте Минотавра.

Первым, кого я увидела, выйдя из метро, был Достоевский. Точнее, памятник ему. Но для меня он был все равно что живой. Наверное, из-за ощущения застывшей мысли на его лице. Я решила подойти чуть ближе. Мне почему-то показалось, что из его глаз вот-вот покатится слеза.

– Федор Михайлович, не плачьте, пожалуйста! У нас все не так плохо, как вам кажется, – сказала я, желая подбодрить статую, хотя полной уверенности в собственных словах у меня не было.

Простившись с писателем, я поспешила вверх по Воздвиженке. Никогда не задумывалась, откуда у этой улицы такое название. Ну Воздвиженка и Воздвиженка. Какая вообще разница? Однако наш преподаватель по москвоведению так не думал. И поэтому все, кто посещал его лекции, тоже переставали так думать, в том числе и я. Самая частая фраза на парах у Михаила Николаевича Аркаимова была такой: «Свою историю знать надо!» Нас тогда, конечно, не сильно волновала история, но никто не мог проигнорировать неподдельного увлечения и задора, с которым Михаил Николаевич рассказывал о Москве. Поэтому, двигаясь вверх по одной из древнейших улиц столицы, я невольно вспоминала его слова.

Размышляя об этом, я прошла практически всю Воздвиженку и добралась до одного из своих самых любимых зданий в столице. Передо мной горделиво стоял особняк Арсения Морозова, потомка знаменитого купеческого рода. Ночная подсветка придавала ему загадочности.

О, какой удивительный это был вид! Я невольно застыла, восхищаясь великолепием особняка в неомавританском стиле. Ничего подобного больше в Москве не встретишь. Что неудивительно. На эту тему есть анекдот о первой встрече купца Морозова с будущим архитектором здания Виктором Мазыриным:

– В каком стиле будем дом строить? – спросил молодой архитектор. – Может, в классическом, романском или барокко?

– Строй сразу во всех! – пафосно ответил Морозов. – У меня денег на все стили хватит.

Мазырин с блеском выполнил поставленную задачу. Но для этого ему пришлось отправиться в длительное путешествие по Европе в поисках необычных архитектурных решений. Впрочем, учитывая неограниченный бюджет на реализацию проекта, такая… кхм, скажем, корпоративная поездка полностью себя оправдала. Облик особняка был навеян путешествием по Испании и Португалии, где архитектор вдохновился мавританским стилем.