Правда, первыми познакомились бабушки. Они часто встречались в магазине «Молоко» в очереди за развесной сметаной. Потом, когда немного подрос, за сметаной стал ходить Геннадий Андреевич. Ему в большую тёмно-коричневую авоську помещали поллитровую стеклянную банку с пластиковой крышкой, в карман клали рубль, и Геннадий Андреевич важной походкой отправлялся в магазин «Молоко». В магазине пахло свежей сметаной, сливочным маслом и молоком, а пышная продавщица тётя Зина возвышалась над прилавком с большим алюминиевым черпаком. Черпаком этим она ловко запускала в огромный алюминиевый бидон, а потом аккуратно вынимала и подносила к банке, выданной ей покупателем, чья очередь подошла.
– Открываем крышки заранее, – зычным голосом оповещала весь магазин тётя Зина. Если не откроете, встаёте в конец очереди. Никто вас ждать не будет. Если знаете вес банки, говорите заранее, чтобы не тратить время на её взвешивание.
И все, стар и млад, профессор и дворник, стояли с открытыми банками в руках и ждали своей очереди. А тётя Зина выливала тонкой струйкой сметану из черпака в банку, смахивая капли молочного продукта с внешней стороны банки специально приготовленной тряпкой из видавшего виды вафельного полотенца. Потом ставила на весы, шумно шевеля губами, вычитала из общего веса банки со сметаной вес пустой банки, а потом, громко щёлкая счётами, помножала полученную цифру на стоимость литра развесной сметаны.
– С вас 95 копеек, – тем же зычным голосом на весь магазин возвещала тётя Зина и писала огрызком химического карандаша на огрызке упаковочной бумаги озвученную сумму, а потом водружала на бумажный клочок банку так, чтобы были видны цифры.
Осчастливленный покупатель шёл в кассу, где ему ещё более, чем тётя Зина, пышная кассирша пробивала чек, нажимая на клавиши кассы с такой силой, что казалось, что у неё вместо пальцев маленькие молоточки, а клавиши – гвозди. Покупатель в одной руке с чеком, а во второй руке с крышкой от банки шёл вновь к прилавку тёти Зины, и та, сверив цифры в чеке и на клочке бумажки под банкой, выдавала наполненную сметаной банку. И только после этого покупателю можно было закрыть банку пластиковой крышкой с «кепочкой» и уложить её в сумку или авоську.
Геннадию Андреевичу так нравился многоуровневый процесс покупки, что он готов был ходить за сметаной каждый день и для всего дома. Он даже предлагал соседям сбегать в магазин. И пару раз его услугами пользовались соседи с первого и третьего этажей. Скорее, чтобы Геннадий Андреевич просто отвязался, а для него это было почётно и радостно. Но после того, как он, идя из магазина вприпрыжку и размахивая своей авоськой, разбил на радость местным дворовым кошкам литровую банку соседской сметаны, перестал предлагать свои услуги окружающим. А когда бабушка его просила сходить в магазин «Молоко», Геннадий Андреевич вместо авоськи уже брал, для надежности, сшитую бабушкой сумку.
И вот однажды, когда бабушки стояли с открытыми банками в руках, ожидая свежей сметаны от тёти Зины, одна у другой поинтересовалась, не знает ли она, который сейчас час. Так началась долгая и беззаветная дружба двух москвичек. А когда оказалось, что внуки у них родились в один год, то дружба была закреплена в тот же день, аккурат через час после дневного сна внуков, в песочнице, с которой начался рассказ.
Мальчики, как ни странно, не стали делить песок в песочнице, а дружно разноцветными совочками откопали кошачьи какашки и, положив их в такие же разноцветные ведерки, отнесли и выкинули в мусорку. Потом были разноформенные куличики в любимой песочнице; пинания резиновых мячиков и разбитые стёкла первых этажей; рассказы о «коллегах» из разных групп детских садов, куда ходили закадычные друзья; перочинные ножики, воткнутые в аккуратно вытоптанную от травы часть двора; мечты о кругосветном путешествии на пироге, которую Вова видел в книжке из дедушкиного шкафа; рыцарские доспехи из картонной коробки и мечи из штакетника забора соседнего двора; первые сигареты, а вернее папиросы «Герцеговина Флор» из папиных запасов; любовь на всю жизнь к однокласснице за её веснушки и косы. Но всё это было потом.