Мешочки с корнями ирисов, что вешают в знатных домах в пятый день пятой луны для отпугивания духов болезней, меняют на лепестки хризантем только в девятый день девятой луны, а это означает, что ирисы следует сохранять вплоть до цветения хризантем. Когда скончалась Фудзивара Кэнси, Бэн Мэното обнаружила на старинных шторах в её покоях увядшие ирисы и мешочки с другими травами. И тогда она сложила:
На что Го Дзидзю ответила:
Хорошо, когда возле дома растут сосны и сакуры. Сосна может быть обычной, а может и пятиигольчатой. Сакура — самая простая. Махровая сакура произрастала раньше только в прежней столице Нара, но теперь её можно увидеть повсюду. Сакуры в Ёсино и в государевом дворце — простые. Махровая сакура чересчур причудлива. Она вызывающа и навязчива. Сажать её не следует. В поздней сакуре хорошего тоже мало, а когда её попортят гусеницы, она делается совсем неопрятной. Слива приятна с цветами белыми и розовыми. Обычная ранняя и махровая пахучая — обе хороши. Поздняя слива цветёт вместе с сакурой, но проигрывает ей, а засохшие лепестки на ветках выглядят неприятно. Вступивший на путь Будды средний государственный советник Фудзивара Тэйка как-то сказал: «Простая слива зацветает и осыпается раньше всех — ей не терпится, этим она и интересна». Поэтому он посадил сливы рядом со своим домом. Две из них, к югу от его усадьбы в Кёгоку, ещё живы.
В иве тоже есть свою прелесть. В апрельской зелени клёна очарования больше, чем в любом весеннем цветке или багряном осеннем листе. Мандариновое дерево и багряник хороши, когда они становятся старыми и большими.
Полевые цветы — жёлтая роза, глициния, ирис, гвоздика. В пруду — лотос. Осенью — тростник, мискант, колокольчик, петушечник, валериана, репейник, астра, бедренец, трава
После мудрого человека вещей не остаётся. Плохое и оставлять плохо, а оставишь хорошее, скажут, что ты к вещам прилепился. Грустно. Ещё хуже, если вещей осталось много. Кто-нибудь непременно скажет: «Моё!» Люди поссорятся — зрелище неприглядное. Если хочешь, чтобы вещь кому-то досталась, подари её при жизни. Конечно, есть вещи, без которых никак не обойтись, но других лучше не иметь вовсе.
Святой Гёрэн из столичного храма Хидэн происходил из семьи Миура и был известен как непревзойдённый воин. Однажды к нему пришёл односельчанин. Он сказал: «Людям из восточных провинций доверять можно. А вот столичные жители только обещаниями кормят, верить им нельзя».
На что святой Гёрэн отвечал так: «Ты можешь думать по-своему, но скажу тебе, что я долго живу в столице, насмотрелся, пообвыкся здесь, и не могу сказать, что здешние люди чем-то хуже. Напротив, они мягки и сострадательны, а потому не умеют отвечать людям отказом. Они не решаются сказать, как обстоят дела на самом деле, и по слабости своей раздают обещания. Они вовсе не желают провести тебя — просто они бедны и не могут поступить по слову своему. А потому часто случается так, что они не держат обещания. Что до людей с востока, то ведь я сам родился там и могу засвидетельствовать, что они лишены мягкости и сердечности. Они порывисты, а потому если не могут сделать что-то, то сразу отвечают „нет!“. Но они богаты и возможностей у них больше — вот люди и восхищаются ими».
Говорил Гёрэн не по-столичному, голос у него был грубоватым, и вряд ли был он сведущ в тонкостях вероучения, но от слов его на душе у меня потеплело, и я подумал, что за понимание им людей и был он отмечен среди многих тем, что избрали его настоятелем храма.
Даже человек нечувствительный временами скажет меткое слово. Как-то раз один воин, вида свирепого и страшного, спросил своего товарища: «Есть ли у тебя дети?» Тот ответил: «Нет ни одного». Тогда первый воин произнёс: «В таком случае, ты ничего не понимаешь и нет в тебе человеческих чувств. Это ужасно. Ведь именно благодаря детям чувствуем мы красоту жизни».
