Хочу спросить, ты счастлива, когда играешь на виолончели?
Ее пугает визг Энни. Она подходит. Лайла быстро складывает письмо и прячет в карман джинсов.
– 27 часов до прослушивания в Центр Кеннеди! – выдает, запыхавшись, Энни.
– Я та-а-а-ак рада, что сегодня нечетное число. Можно отрепетировать. Идем, вышвырнем оттуда Триппа Броуди. Именно сегодня тебе просто необходимо заполучить студию.
Лайла не в состоянии ничего придумать.
Энни тащит ее по коридору.
– Я хочу, чтобы сегодня ты осталась у меня, Лайла. Если нет – я свихнусь от переживаний о прослушивании. Спроси отца еще раз.
Они движутся по коридору.
– Не разрешил. Он хочет, чтобы мы хорошо отдохнули. А еще он считает, что мы должны приехать по отдельности.
– Он не доверяет водительским правам моей мамы.
Лайла смеется. Они останавливаются на перекрестке, откуда каждая пойдет в свою сторону.
– О! – Энни хватает Лайлу за руку. – Курт сказал, мистер Якоби вывесил лист для регистрации на шоу талантов. Когда пойдем?
– Энни, обсудим это позже? Я перегружена. – На мгновение Лайла задерживает дыхание. Ведь они с Энни не разговаривают в действительности? Энни просто отсекает все, сказанное Лайлой. Она прижимает руку к карману, сминая бумагу.
Хочу спросить, ты счастлива, когда играешь на виолончели?
– Ладно, но в понедельник мы запишемся, надеюсь, все хорошие временные отрезки еще не разберут.
Лайла перебивает.
– Эй, Энни. А у тебя и Триппа Броуди есть общие уроки?
– Нет. А что?
Лайла колеблется.
– Он положил записку мне в шкафчик.
Вопль Энни почти разрывает барабанные перепонки Лайлы.
– ЧТО? Он изгой. А что он написал? – Она понижает голос до шепота и подходит ближе. – Ты нравишься ему? Тебе нельзя встречаться с Триппом Броуди. Я выберу тебе парня, а ты выберешь мне, и будем всюду ходить вместе.
– Я не встречаюсь с ним. Это просто записка. Забудь.
– Что он написал?
– О выступлении. Ничего такого. Увидимся по...
Энни хватает ее.
– Не говори, что только о выступлении, мне нужны все детали.
– Написал, что я хорошо выступила, но выглядела так, словно притворяюсь.
– И что это значит? Он та-а-а-ако-о-о-ой странный. Бини сказала, что он в первый учебный день нагрубил ей. А я рассказывала, как он мне нагрубил, когда я просто попросила поменяться со мной днями? Так что не слушай его!
– Не слушаю. Обещай, что ничего ему не скажешь.
– Мне не интересно с ним разговаривать, – отвечает Энни, идя в сторону студии, и выкрикивает, – поговорим об этом позже!
– Это не важно, Энни! – Разочарованная Лайла поворачивается и идет в столовую.
Как только она подходит к своему столику, все ее друзья говорят, как великолепно она выступила. Она улыбается и всех благодарит, пытаясь принять это как должное. Она – Лайла Маркс, виолончелистка. И так было всегда. Пора прекращать со всеми странными мыслями о взрывающейся виолончели. И раздражаться от каждого комплимента. И паниковать во время репетиций. Мистер Нечет все только усугубляет. Нечестно, что он изучал ее лицо во время выступления. Кто разрешал ему смотреть на нее через микроскоп? Пока не закончился обеденный перерыв, она бежит в туалет. Там она достает блокнот и пишет мистеру Нечету ответ. Она узнает, где его шкафчик и засунет записку туда.
Уважаемый мистер Нечет,
Я получила письмо, где ты раскрываешь мое притворство. Как мило говорить кому-то такое накануне важного прослушивания.
Прежде чем начать, обязательно попрошу экспертов не очень многого ожидать, ведь я играю, не вкладывая душу и не млея, что бы это ни означало. О, и я обязательно верну все награды за первые места, ведь я выиграла их не по-настоящему.
– Мисс Чет.
Скрипачи разминаются в отдельной студии, что утешает; сплошная стена защищает ее от нервного жужжания Лайлы. Лайле и отца хватает. Он сидит слишком близко, барабанит пальцами по бедрам, присматривается к виолончелистам, уже собирающимся и двум еще не прошедшим.
– Разве не лучше сыграть гаммы? – уже во второй раз спрашивает он.
Она держит мамину виолончель, пытаясь скрыть от него свой страх. Прежде чем она отвечает, заходит женщина с планшетом и называет ее имя.
Ее папа вскакивает. Лайла кивает и встает, осторожно подхватывая инструмент.
– Осторожнее с дверью! – Шепчет ее папа и немного погодя добавляет: – Ты справишься.
– Прекрасный инструмент, – говорит женщина. Затем останавливается. – Лайла Маркс. – Узнавание проносится по ее лицу. – Ты дочь Гвендолин Маркс!
У ее отца сияющий вид.
Глаза женщины наполняются слезами.
– Я слушала, как она играет с Национальным симфоническим прямо наверху, – шепчет она. – Я, наверное, постою за дверью и послушаю тебя!
Шепотом папа еще раз желает Лайле удачи, и Лайла идет за женщиной по коридору.
Шесть экспертов на деревянных стульях за длинным столом. В центре помещения свободный стул дожидается ее.
Лайла поворачивается, чтобы нормально пронести в дверь виолончель.
– Удачи, – шепчет женщина.