Энни смотрит на нее, разворачивается и идет по коридору в сторону главного входа.
Лайла хмурится.
– Не сходи с ума.
Энни продолжает идти.
– Ну ладно, Энни. Стой.
Энни замирает, поджимает губы, ее глаза темнеют.
– На днях я тебя спрашивала, что между тобой и Триппом, и ты ответила ничего.
– Мы поговорили. Я должна докладывать тебе обо всех своих разговорах?
– Я не схожу с ума, Лайла, – медленно говорит Энни. – Я просто знаю, что он тебе не подходит. Он ненормальный, Лайла. У него даже друзей нет и...
– Энни, ты говоришь так, словно он мой парень. Но это не так. Забудь. Смотри, я не буду сольно выступать. Это была шутка.
Они замирают, неловко глядя друг на друга. Затем Энни переводит взгляд на подписной лист, где Лайла зачеркивает написанное Триппом.
– Ты не будешь выступать с соло?
– Нет.
– Еще хочешь пройтись по магазинам? – спрашивает Энни.
Лайла внутренне содрогается и старается не показать этого.
– Что теперь? – Энни приподнимает бровь. – Не можешь?
Энни подает ей возможность, и ложь быстро вылетает из рта.
– Хотела бы, Энни. Но позвонил папа и сказал, что записал меня к дантисту. Но можем сходить на выходных!
– Как скажешь, Лайла. – Энни уходит.
– Не злись на меня! – кричит Лайла. – Злись на моего папу. Или дантиста. Или мои зубы.
Энни пропадает из вида, и в коридоре становится тихо. Она чувствует вину, но так же и облегчение. Длинная прогулка до дома – самое то. Она убеждается, что Энни уехала, и только потом выходит. Напротив школы красным цветом на фоне голубого неба сияет клен. Кажется, что каждый лист поет яркостью. Она вздыхает и идет дальше.
Звонит ее телефон, и она рада увидеть имя Триппа.
– Из-за тебя у меня неприятности с Энни, – произносит она. – Регистрация на гитарное соло и...
– Я как-то не подумал об этом. Прости.
– Да. Ты еще за это получишь.
– Мисс Чет, не отомстить ли вы мне угрожаете?
– Я записала тебя на шоу талантов. Твое время 16:20. Не опаздывай.
– Негодяйка! Сотри.
– Что хорошего в музыке, если не с кем ей поделиться?
– Чтобы музыка была значимой, ей необязательно делиться.
– Обязательно. – Она переходит улицу. – Иначе это как аплодировать одной ладонью.
– Разве для моей души плохо песни в одиночестве в лесу? В этом нет своей ценности?
Она смеется.
– Ладно. Убедил. Я пою в дУше.
– Ага!
– Ну, лучше, когда музыкой делятся.
– Ты никогда не пела на публике?
– Нет.
– А почему?
– Я играю на виолончели. Это мое.
– Цып-цып-цып.
– Я не цыпленок. Я иду на прослушивание для шоу талантов с Энни.
– Ладно. Признаю. Цыпленок я. Сотри меня оттуда.
– Вот так правда выходит наружу.
– Ты сотрешь?
– Я даже не вписывала тебя.
Он смеется.
– Хорошо. Ну, надеюсь, остаток твоего дня будет... странно нечетным.
Ее черед смеяться.
– О-о, ну раз так, надеюсь, что остаток твое дня будет уравновешенно четным. Пока.
– Адъес.
Она закрывает телефон.
Вдоль улицы в ряд растут дубы, каждый из них окружен хороводом золотых и темно-красных листочков. Лайла смотрит вверх и улыбается, ветер развевает ей волосы.
Каждый раз рядом с Энни она напряжена, а когда разговаривает с Триппом, что-то радостное разливается внутри: флюиды, мление. Как если бы внутри ее души были подвешены поющие на ветру колокольчики, думает она, а его слова – это тот самый ветер, от которого они начинают петь.
Трипп играет в студии, когда звонит его телефон. Его лицо озаряется, едва он видит имя Лайлы.
– Привет, – говорит он. – По правилам в школе нельзя пользоваться телефонами. Где ты?
– В женском туалете. – Хихикает Лайла. – Я звоню, потому что придумала, как можно бросить тебе вызов.
– Если он как-то связан с женским туалетом, я против.
– Завтра во время обеда... приходи в студию Б.
– Но ведь четное число.
– В том-то и смысл. Я впущу тебя. И мы по очереди сыграем придуманные песни. Я наконец-то придумала припев для Хендрикс-Аккордной Песни Виноватого.
– А как же правила Якоби? В студии запрещается находиться более чем одному человеку.
– Прозвучало, как закон физики. Закон Якоби: Если мистер Нечет и мисс Чет оба окажутся в одном помещении, они полностью компенсируют друг друга, как столкновение материи с антиматерией.
– Ты мне мозг вынесла. Во-первых, не думал, что Лайла Маркс когда-либо нарушает правила, и, во-вторых, ты говоришь как ботаничка-зубрила.
– Люблю физику. Сила равна массе умноженной на ускорение.
– Хорошо. Может быть, завтра ускорение направит мою массу в студию.
Лайла смеется, и этот звук делает его счастливее.
Трипп почти доходит до двери студии, когда, потеряв самообладание, разворачивается. Идя обратно к репетиционной для оркестра, он слышит доносящийся оттуда голос Патрисии Кент. Она идет сюда. Быстро развернувшись, он стучит в дверь студии Б.
Только дверь открывается, он проскальзывает внутрь.