– Я прожил без нее сорок шесть дней. И я на сорок шесть шагов приблизился к безумию.
Она наливает кофе и ставит кофейник обратно в кофеварку.
– Ты не поймешь, но эта гитара принесла одни только проблемы.
– Что?
– Сперва все было хорошо, но затем ты начал свою изоляцию. Каждый день после школы. С утра до ночи по субботам и воскресеньям...
– А что мне оставалось. Джош переехал.
– Вот именно. Ты должен был завести новых друзей. А затем твои оценки поехали вниз и до сих пор они становятся все ниже. Ты только тратил свое время...
– Лишь то, что ты не умеешь ценить музыку, не значит, что я не должен был играть. Я же не говорю тебе, что ты тратишь время попусту на... что бы ты там сегодня не делала.
Она стонет.
– Это называется ответственность. – Она хлопает по кофеварке и берет упаковку маленьких белых салфеток. – Сьюзен записала меня на место председателя в Комитет Слейтер Крик по уборке дорожек, и я слишком вежливая, чтобы отказываться, поэтому организовываю встречу. – Она уносит салфетки в столовую и кричит оттуда. – И я умею ценить музыку.
Он ощущает укол совести за комитет по уборке, но ему на смену быстро приходит возмущение.
– Совсем нет.
Она стремительно возвращается на кухню, руку держит на бедре.
– Ты считаешь, что я монстр.
Он берет свое пальто и идет мимо нее к входной двери.
– Ты куда собрался? – спрашивает она.
– Кататься на велосипеде, – отвечает он.
– Ни в коем случае.
– Домашнее задание я сделал.
– Уже темно...
– У меня есть фара. – Он открывает дверь именно в тот момент, когда женщина собиралась постучать.
– Синди! – щебечет его мама. – Добро пожаловать, проходи!
– Здравствуй, Терри! – прощебетала женщина в ответ. – О Боже, это Трипп? Ты так вырос!
– Действительно, – отвечает Трипп. – Удивительно, что живущие здесь термиты не повлияли на мой рост.
Смех женщины похож на какой-то замогильный звук.
– Я собираюсь прокатиться по дорожкам Слейтер Крик, – добавляет он. – Как владелец велосипеда я так благодарен вам за ваши успехи по их уборке.
Женщина решила, что это смешно.
Мама натягивает улыбку и кричит ему вслед:
– Внимательнее там и надень шлем, Трипп.
Холодный воздух, Трипп едет по дорожке, у которой с одной стороны узкая река, с другой – редкий лес. Он вдыхает грязный воздух леса и реки, плотный запах, напоминающий ему об отце, его горло сдавливает. Возникает мысль: Лучше бы это была мама, а не папа. Стоит ему об этом подумать, как он боится, что ударит молния. Это ужасная, но, правда.
Спускаясь по склону, он замечает молодую олениху на траве между столами для пикника и небольшой парковкой, ее глава опущена, она ест траву.
Задержав дыхание, Трипп тормозит. Позади оленихи он видит приближающуюся машину. Олениха поднимает голову, у нее на шее белое пятно меха, она смотрит прямо на Триппа. Уши ее дергаются.
– Пожалуйста, только не бойся, – шепчет Трипп.
Олениха убегает от Триппа и выскакивает на дорогу. Машина резко тормозит и выруливает в сторону.
Трипп видит, как мелькает хвост оленихи, когда она перепрыгивает на другую полосу и скрывается в тени какого-то двора. Автомобиль проезжает, дорога снова погружается в тишину.
Сердце Триппа бешено колотится. Долгую минуту он сидит на велосипеде, ощущая себя так, словно это его чуть не сбили. Он хочет позвонить Лайле и рассказать, что только что произошло, рассказать как грустно, что оленю некуда пойти и ему приходится находиться в таком людном месте. Он чувствует, что она бы его поняла, но вдруг она подумает, что странно звонить вот так, на ровном месте? Он снова едет и, когда доезжает до светофора, оказывается на оживленной улице. Ломбард всего в пяти кварталах; гитара, которую он заметил в окне, когда проходил мимо в прошлый раз, все еще прислонена к уродливому зеленому стулу. Пристегнув велосипед, он заходит внутрь и просит большого лысого парня за прилавком показать ему гитару.
– Ты хочешь просто поиграть на ней, или интересуешься, чтобы купить? – спрашивает его парень, даже не шелохнувшись.
– Интересуюсь, чтобы купить, – отвечает Трипп.
Парень достает ее и передает Триппу, и он играет на ней, пока парень не сообщает, что уже пора закрываться и не выгоняет его.
Трипп поет, когда заходит мама с тарелкой теплых брауни.
– Ты пел? – спрашивает она.
– Это брауни? – быстро переводит он тему разговора.
– С огромным количеством шоколада. – Она улыбается, очевидно, пока еще не знает, что ее чековая книжка заморожена. – Я подумала, что ты захочешь подкрепиться, – говорит она. – Твой преподаватель по введению в прикладные и технические науки наконец-то выложил в сеть обзорный список. Как и преподаватель по физике. Как проходит твоя подготовка?
Тьфу, негодяйка! Я тебя насквозь вижу, как и всю твою хитрость, думает он. Шоколаду не растопить мое сердце для утомительных задачек. И для тебя тоже, О, проживающая здесь Термитша.
