Как-то раз в супермаркете я поймал служащую магазина и спросил, есть ли у них «кипи».
«Что?» – переспросила она.
А кто бы на ее месте не переспросил. Я был на автопилоте после рабочей суеты и с остатками плохо переваренного дня в голове, поэтому достаточно раздраженно повторил ей:
«Кипи! Что непонятно?»
«Ничего не понятно», – простодушно ответила женщина, повидавшая в этом магазине придурков и похлеще меня.
Тут я вернулся в сознание, к людям.
«Ой, – сказал я, – простите. Это сын у меня так говорит, а я по инерции повторил».
Вот Артем фруктик, конечно. Сам как Эллочка Людоедка разговаривает и других учит, чтобы те потом позорились.
«Киндер-сюрпризы есть у вас?» – исправился я.
Работница показала, где у них лежат киндер-сюрпризы, наконец взглянув на меня как на нормального человека.
«Спасибо, – произнес я следом, – а копо?»
Артем лежит на диване, нога на ногу, точнее – ножка на ножку, читает книжку. Вверх ногами, естественно. В этом возрасте все так читают. Главное не результат, а процесс.
Я ложусь рядом с малышом, чтобы немного отхлебнуть от его кошачьего безвременья.
«Уй!» – тихо, но властно говорит Артем.
«Уйти? Малыш, мне уйти?»
Артем кивает.
«Можно, я все-таки останусь?»
«Ни», – отвечает Артем.
И чтобы не осталось никаких сомнений, добавляет:
«Уй!»
По стилистике звучит как «пшел вон отсюда, пес, знай свое место».
Артем как могущественный жрец при дворце фараона: правит миром при помощи пары слогов.
Двухлетний Артем сделал важное заявление. При свидетелях.
Он сказал, что его зовут Антон и что ему пять лет.
Мой аналитический отцовский мозг судорожно начал искать объяснения.
Аналитические судороги сводились к следующим вариантам:
1. Я дал сыну неправильное имя.
2. Жена 3 года скрывала от меня рождение ребенка.
3. Артем, или как его там теперь зовут, завербован МИ-6 и переходит на нелегальное положение.
4. Сынок таким нехитрым образом скрывается от уплаты алиментов (что не так уж невероятно, учитывая, что в песочнице его часто видели с разными девицами).
5. Артем так шутит.
Последнюю версию я отмел сразу, как самую неправдоподобную.
Артем научился говорить слово «опять».
Не велико достижение, заметят некоторые. Но не для маленького человека, у которого слова режутся, как зубы, и по количеству этих слов пока не больше, чем зубов.
Когда Артему удалось первый раз произнести «опять» чисто и понятно, он вспыхнул ярче лампочки. Малыш осознает свои языковые удачи. Наверняка у него внутри зазвенели фанфары и добрые феи закружились в праздничном хороводе. Я как-то так представляю себе внутренний мир ребенка.
А если Артем поймал новое слово за хвост, он эту жар-птицу уже не отпустит. И будет таскать ее за собой везде. То есть – вставлять это слово практически в каждую свою фразу.
Естественно, не к месту.
«Артем, смотри, какой большой грузовик». – «Опять!»
«Артем, сколько тебе лет?» – «Опять!»
«Артем, ты не видел бабушку?» – «Опять!»
Однажды жена занималась какой-то очередной ерундой, кажется, готовила ужин, а я был погружен во что-то очень важное, кажется, в сон. Жена вошла в комнату, где я лежал на диване, и спросила с подвохом:
«А ты мусор вынес, как я просила?»
«Нет!» – ответил я решительно.
Мужья меня поймут: порой случаются у нас такие приступы самоубийственной отваги.
Жена только собралась устроить мне очередной Карибский кризис, как в комнату влетел Артем и, впервые стопроцентно попав в контекст беседы и поступив крайне вероломно по отношению ко мне, своему отцу, весело завопил на всю квартиру:
«Опять!!!»
Есть слова, которые самых злобных карликов на мгновение превращают в добряков.
Эти слова – такая приправа доброты.
Например, «ежик».
Заставьте злодея сказать «ежик» – и он подобреет на целого кота Леопольда.
Только не вздумайте просить того же у ребенка.
Слово «ежик» в устах ребенка – это психотропное оружие.
Оно воздействует прямо на центр мимимишности в мозгу взрослого человека – тот, который недавно открыли британские ученые, тот, который рядом с гипоталамусом.
Если к вам подойдет малыш и скажет «ежик», у вас пойдут розовые слезы и на голове вырастут ромашки.
В мультфильме «Рататуй» есть потрясающая сцена, где повар-мышонок фантазирует о сочетании разных вкусов, и в его голове на черном фоне взрываются разноцветные петарды. Затем он на пальцах объясняет рецепт повару-человеку.
Мне кажется, это довольно точная визуализация того, что происходит в голове у малышей, когда они еще не умеют говорить.
Кто-то неведомый рисует для них сочными разноцветными мелками прямо по черной доске космоса.
Это такой безглагольный безсуффиксный рай, где беспрепятственно порхают души слов.
Из него в свое время подпитывались и Пушкин, и Мандельштам.
