Слова из романа Б. Пастернака «Доктор Живаго» приведены неточно:
«А знаете, откуда
Это из эпистолярного наследия Пастернака (
Однако существует изображение Девы Марии и немолодой женщиной — барельеф над главными воротами армяно-католической церкви в Иерусалиме, на Четвертой остановке Крестного пути (Via Dolorosa), где по преданию Мария в последний раз видела Своего Сына живым. Создан в 1950-е годы (сообщено Варварой Ромодановской).
Прозой записано стихотворение — Ст-19. С. 199.
Стихотворение — Ст-19. С. 172. Посвящено З. Е. Гердту.
Слово «
Из странного симбиоза Володина и Герасимова получился один из самых «неволодинских» фильмов «Дочки-матери» (Мосфильм, 1974). Автор «отмстил» режиссеру по-своему: он выкинул из текста всех последующих изданий сценария преуспевающего ученого Петра Никаноровича Воробьева, роль которого исполнял в картине С. А. Герасимов, сделав его затекстовым персонажем.
О Герасимове есть и в набросках:
«К и н о а р и с т о к р а т и я:
Этот был пузырь не по характеру, а по образовавшемуся положению и званиям. А так — очень образованный, любящий своих учеников, да и меня, человек. Но — режиссер. Он ставил „Дочки-матери“. И незаметно оказалось, что умнее и дальновиднее меня. Началось с того, что он попросил: „Пускай она (героиня сценария) едет не из Ленинграда в Омск, а из Свердловска в Москву. Родился я в Свердловске, а живу в Москве… Вы не против?“
А я же пишу общечеловеческое! Какая разница, откуда и куда едет героиня? Конечно, пускай.
Далее. Он у вас учитель — пускай будет профессор? Вы не против?
А я же пишу общечеловеческое, какая разница, кто он, учитель или профессор?
Потом, на просмотре материала, где этого профессора играл Смоктуновский, я спросил его с изумлением: „Кеша! Что это вы смеялись каким-то нэпманским смехом!“
„А это меня Сергей Аполлинарьевич попросил“.
Я удивленно обратился к режиссеру.
„Сашечка, — сказал он, — давайте сверим концепции. Вот из таких вырастают Сахаровы и Солженицыны!“
Тут-то я все понял: сюжет истории перевернулся диковинным образом. Вместо того, чтобы железная девочка, воспитанная государством, приезжала в интеллигентную семью со своими сложностями и терзаниями их жизни и разметала там все по своему усмотрению — получилось так, что воспитанная государством девочка, Зоя Космодемьянская, приехала из рабочего Свердловска, станового хребта пролетарской России — в загнивающую Москву и, столкнувшись в идейно-нравственной схватке с профессором Сахаровым, одержала полную победу.
Режиссер так и писал в статьях по поводу своего фильма, что советских детей должно воспитывать государство, а не семья, ибо она уродует.
На обсуждении фильма он сказал:
„Вот, говорят, что в нашем обществе нет классов. Неверно! Классы есть! Есть рабочий класс и есть интеллигенция. Ну, что такое интеллигенция? Это люди, которые все время хнычут, стонут, они, конечно, делают дело рабочего класса, вынуждены делать, но… И если бы нас с Александром Моисеевичем спросили: за кого вы, за рабочий класс или за интеллигенцию, то мы бы сказали …“
Я метнул на него несколько молний своими маленькими глазками, и он закончил: „Мы бы сказали: и за тех, и за других“» (ОРК ГТБ. Ф. 18. Л. 35–36).
