ИК-66. С. 70: «Так, я
М-67. С. 306: «Так,
ИК-66. С. 71: «Начиная с первой,
М-67. С. 306: «Начиная с первой, мои пьесы,
Следует упомянуть и о расхождениях в ритмической организации текстов, т. е. в делении на абзацы и наличие/отсутствие межстрочных пробелов, которые отделяют микросюжеты и отмечают смену пространственно-временных пластов. Здесь мы также будем следовать тексту М-67.
Важный момент, на который следует обратить внимание при комментировании ОЗ, — особенность их поэтики, то легкое, юродствующее, но прежде всего игровое начало, о котором мы упоминали в предисловии. Оно «разлито» по тексту, мерцает и проступает «то тут, то там» (любимый рефрен Володина) в самых неожиданных местах и ситуациях, на разных уровнях повествования.
Начнем со структуры ОЗ.
Небольшой текст (немногим более одного а. л.), как уже говорилось, разбит на пять главок: «
Внешне деление на главки, как и полагается, организует текст, «держит» хронологическую канву повествования, но при этом главки — и в этом тоже игра — ничего не структурируют. Автор создает лишь видимость системы координат; делая вид, что укрепляет заголовками-стропилами последовательность изложения, он абсолютно игнорирует какую бы то ни было последовательность и неизменно свободен в своих ассоциативных ходах и «перескоках» с темы на тему.
При видимости хронологии повествование явно непоследовательно, а содержание главок и вполовину не соответствует названиям. Так, раздел «Благодарность армии» включает рассказ о любви к театру, о девушке, которую ему на всю жизнь послала судьба, и только примерно пятая или шестая часть текста — о самой армии, о начале войны. Та же свободная причудливая вязь эпизодов и в других главках.
Володин принципиально отказывается от строгой хронологии и логичности повествования, а между тем понятность, логичность, последовательность, жизнеподобие требовались от советского писателя едва ли не прежде всего. «Читатель не поймет» — угроза номер один, читателю все должно было быть разжевано, подано на блюдечке, иначе автор будет виноват даже в переменах погоды.
Володин, несомненно, видел фильм Ф. Феллини «81/2» (1963, Большой приз Московского кинофестиваля) — идеальное воплощение этой самой творческой свободы, неограниченной воли творца в обращении со своими художественным миром и персонажами, где переход от реальности к фантазиям, снам и обратно обозначали лишь очки, шляпа и сигара Марчелло Мастрояни (или их отсутствие). И в этой свободе мерещилось счастье художника.
Свобода изложения, свобода композиции в нашем бедном, зарегламентированном мире была приравнена к вызову, к взысканию чуждых нам буржуазных ценностей. В ЗНЧ от видимости связного повествования Володин совсем откажется. Пока же он (возможно, по просьбе редактора) возводит внешний структурный каркас, слабо связанный с повествованием.
Названия главок — тоже символический жест: никаких «благодарностей» текст не содержит, но автору важна сама манифестация этого слова. А между тем слово «благодарность» имеет мощный семантический и ассоциативный ареал. «Благодарно сть — чувство признательности за оказанное добро» (Словарь Ушакова. Т. 1. С. 146); «благодарный — <…> признающий оказанные ему услуги, добро»; «благодарить — объявлять себя должником за услугу, признавать одолжение» (Словарь Даля. Т. 1. С. 92). Последнее, далевское определение персонифицирует «должника» и «одолжение».
Кроме основного значения слова есть и другие.
Одно из них — «взятка»: «приношение должностному лицу во избежание стеснений или подкуп его на незаконное дело» (Словарь Даля. Т. 1. С. 197), «плата или подарок в интересах дающего» (Словарь Ушакова. Т. 1. С. 285). См.: «взяток не берем, а благодарности принимаем» (Словарь Даля. Т. 1. С. 92); «…каждому просителю кричали вослед: „Благодарить надо!“ — и проситель возвращался, чтобы дать 30–40 копеек» (
