Там хозяйка замка спросила меня: «Умеешь ли ты читать и писать?» «Я умею читать и писать по латыни и по немецки», ответил я. Ее приказчик Георг Юнге обманывал ее, а потому она предложила мне: «Я доверю тебе все мои имения; мои фогты научат тебя. Только будь честен, а я тебя не оставлю». «Но мне же только 17–18 лет», возразил я. — Так, я стал приказчиком в мызах Вольгартен, Паткуль, Меллупёнен и Udren. Но муж хозяйки, самый богатый человек в стране /
Я же отправился дальше…
Стал я купцом и пришел к замку Каркус, где начальником был тогда Георг Вельсдорф. В то время Каркус, Гельмет, Эрмес, Трикатен, Руэн и Буртнек принадлежали Иоганну герцогу финляндскому, теперешнему королю Швеции. Но вот под Каркус подошли воинские люди с подложными грамотами на этот замок и выгнали оттуда Георга Вельсдорфа. Тогда-то отобрали и у меня мое добро, и я пошел к Гельмету.
Здесь держал свой двор граф Иоган Арцский. Герцог финляндский посадил его управлять этими шестью замками. Но граф заключил союз с великим князем, был за это арестован и в Риге казнен: растерзан раскаленными клещами. Я сам видел, как совершилась эта казнь.
Затем с одной только лошадью я пришел в Вольмар к коменданту (gubernatori) Александру Полубенскому. С польскими воинскими людьми он постоянно производил набеги на дерптский округ и к нам /
Вскоре, вдоволь насмотревшись на лифляндские порядки, которыми Лифляндия и была погублена, и видя, как хитро и коварно великий князь забирал эту страну, я собрался и ушел на рубеж.
Здесь опять пришлось мне подумать о виселице. Ибо всякого, кто бежал, изменив великому князю, и кого ловили на границе, того убивали со всей его родней; равно как и тех, кто из Лифляндии хотел бежать тогда к великому князю, также ловили и вешали. А из Лифляндии бегут теперь на Москву «великие роды», (die grossen Hanss) и там поступают на службу к великому князю.
Придя на границу, я заткнул перо для письма за шнур моей шляпы, за пазуху сунул кусок чистой бумаги и чернильницу, чтобы отговориться, таким образом, когда меня схватят.
Когда я перешел границу — реку Эмбах — и пришел в укромное местечко, я написал Иоахиму Шрётеру в Дерпт /
Наместник выслал за мной одного дворянина (einen Boiaren), Аталыка Квашнина, с восемью всадниками. Он встретил меня приветливо и сказал: «Великий князь даст тебе все, что ты ни попросишь».
Когда я пришел в Дерпт в крепость к наместнику князю (!) Михаилу Морозову, последний жестами выказывал мне свое расположение и сказал: «От имени великого князя мы дадим тебе здесь поместья, если ты пожелаешь служить здесь великому князю. Ты ведь. знаешь лифляндские дела и знаешь язык их». Но я возразил: «Нет! Я хочу видеть самого великого князя!». Тогда наместник расспрашивал меня, где теперь польский король. «В Польше я не бывал», отвечал я на это.
Тем временем ямские лошади и с ними один дворянин (ein Boiar) были уже наготове, и в шесть дней я доехал на ямских от Дерпта до Москвы, что составляет 200 миль пути.
Там я был доставлен в Посольский приказ, и дьяк Андрей Васильевич распрашивал меня о разных делах. И все это тотчас же записывалось для великого князя. Тогда же мне немедленно выдали память (Pammet) или /
По возвращении великого князя на Москву, я был ему представлен, когда он шел из церкви в палату. Великий князь улыбнулся и сказал: «хлеба есть» (gleba gest), — этими словами приглашая меня ко столу. Тогда же мне была дана память или памятная записка в Поместный приказ, и я получил село (Hot) Тесмино со всеми приписными к нему деревнями Андрея Холопова, одного из дворцовых людей князя Владимира, на дочери которого был женат герцог Магнус[75].
Итак, я делал большую карьеру (Da war ich auf der hohen Schul): великий князь знал меня, а я его.
Тогда я принялся за учение; русский язык я знал уже изрядно.
