Франция намеревалась выступить в Индии, чтобы отвлечь внимание англичан от Испании, у которой те отняли Факлендские[304] острова. В мае 1769 г. я получил письмо от герцога де Шуазёля с приказанием явиться в Версаль.
Мне было предложено отправиться в Индию в распоряжение подполковника кавалерии г-на Хюгеля.
10 августа 1769 г.[305] мне пожаловали чин капитана кавалерии и назначили жалованье 2700 ливров с обещанием выплатить половину его при моем возвращении (но обещание это не сдержали).
В ноябре того же года я отплыл из Бордо на корабле “Дюк де Праслин” вместе с г-ном Хюгелем, двумя топографами, одним лейтенантом артиллерии, одним гусарским лейтенантом и двумя сержантами кавалерии. Все они — участники нашей экспедиции.
Я наделал долгов на 4800 ливров для своего снаряжения, обмундирования и приобретения оружия.
Мы пережили ужасную погоду у мыса Финистер. В шести днях пути до мыса Доброй Надежды на борту нашего корабля возник пожар. У нас было вполне достаточно воды, чтобы его потушить, но не было питьевой воды. Мы принудили капитана причалить к берегу. Так случай заставил нас в марте 1770 г., через четыре месяца после нашего отплытия, встать на рейд у мыса Доброй Надежды.
Там мы узнали, что Набаб Айдер-Али-Кам добился больших успехов в борьбе с англичанами. Тогда наш командир и сообщил мне, что цель нашего путешествия — присоединиться к этому правителю.
2 апреля мы снова вышли в море. Корабль чуть не перевернулся, натолкнувшись на огромный косяк пескороя[306]. Судно трепали ветры, сломалась перекладина у руля. Море в этих местах чрезвычайно бурное, и из-за этого мы шатались, как пьяные, не вызывая смеха у других; вода врывалась повсюду.
Когда мы проходили через Мозамбикский пролив, нас чуть не убило молнией. Испугавшись, мы ушли из пролива.
С мая по октябрь мы оставались на Иль-де-Франсе.
Когда мы туда прибыли, к властям этого острова обратились десять офицеров, пожелавших присоединиться к нашему отряду. Во время пребывания там по просьбе командира нам были присланы еще 2 офицера, а упомянутые 10 человек были отправлены в Пондишери на различных кораблях с тем, чтобы ожидать там новых приказаний. (Никто из них так и не соединился с армией, кроме капитана, г-на Делашера, который прибыл уже после гибели г-на Хюгеля, но оставался там недолго.) Один из наших 10 офицеров был оставлен на Иль-де-Франсе: из-за протестов остальных девяти его товарищей наш командир решил не отправлять его в Пондишери.
Один из двух новых, присоединившихся к нам офицеров, капитан кавалерии г-н Рюссель был отправлен в Пондишери[307]. Он прибыл в армию только после смерти г-на Хюгеля, т. е. в 1772 г.
Наш отряд пополнился за счет лейтенанта кавалерии Бутено и креола Шевалье де ла Роша. Таким образом, когда мы покинули Иль-де-Франс, нас было 10 человек.
Мы отплыли на хорошо вооруженном и легко управляемом королевском судне “Маскарен”. Интендант г-н Пуар снабжал нашу группу, не допуская никаких злоупотреблений. Этот честный патриот проявил большую проницательность во время нашей экспедиции, предсказав все наши несчастья. Я видел, как он вел себя в течение тех четырех месяцев, что мы провели на Иль-де-Франсе, и не могу не воздать ему должное.
На корабле у нас было четыре четырехдюймовые пушки на лафетах и порох. Из Европы мы захватили 500 ружей, сабли и т. п.
Мы побывали в Маскате, в Аравии, и обошли архипелаг Сейшельских островов, остров Святой Анны и другие.
В Маскате, где мы пробыли 17 дней, владельцы судна заключили весьма выгодные сделки. Оттуда мы направились в Гоа и стали на якорь на реке у побережья Панжи[308]. Там мы выдавали себя, так же как в Бордо и в Маскате, за врачей, аптекарей, писцов и т. д.
В Маскате мы встретили одного провансальца по фамилии Мэстр[309], который утверждал, будто бы он — полковник французской службы, посланный к одному из индийских правителей. Он прибыл с караваном, состоящим примерно из сорока животных, как четвероногих, так и двуногих. Этот человек захотел повидать нашего главного врача. Я сопровождал его в качестве аптекаря из любопытства, желая видеть, что там произойдет. К счастью, больной не нуждался в нашей помощи; когда мы навели о нем справки, мы узнали, что он лечил людей от венерических болезней. Его пациентом стал первый помощник капитана нашего корабля.
В Маскате Мэстр объявил себя банкротом и спасся бегством по морю. Арабы преследовали его и в Мангопоре предъявили ему иск. Он стал умолять Набаба о покровительстве, и тот соблаговолил помиловать его. По ходатайству г-на Хюгеля Набаб дал ему немного денег... Ему было приказано покинуть страну в 24 часа. Кредиторы продали его верблюдов, коней и т. п.
