В отличие от меня, Коля не отличался излишней скромностью, и ему удавалось довольно часто проникнуть в самые труднодоступные производственные участки, какими были пирожковый цех и отделение производства деликатесов по заказам местного партийного и советского руководства. Уже в то далёкое время существовал порядок при котором местные руководители могли заказывать на любом подведомственном предприятии или организации любые продукты или услуги. Эти заказы безотказно принимались и выполнялись. Их исполнение находилось под строгим контролем и в качестве изготовленной по таким заказам продукции можно было не сомневаться.
Мы могли в этом убедиться, когда Коля приносил, спрятанные под поясом, охотничьи колбаски, буженину или карбонат, а нередко и твёрдокопчённую колбасу, упакованную в красивые коробки. В таких случаях мы не ходили в заводскую столовую, а устраивались где-нибудь в укромном месте и вволю наслаждались деликатесами, приготовленными для партийных босов.
Работая потом долгие годы в мясной промышленности, я имел неограниченную возможность есть подобные и даже более изысканные мясные деликатесы, но они уже не казались такими вкусными, как в то голодное время.
Когда после практики наступили летние каникулы, появилось много свободного времени, которое можно было использовать в своё удовольствие, но одолевали извечные проблемы питания, мы часто вспоминали золотые деньки, проведенные на мясокомбинате, когда нужно было много и трудно работать, но за то можно было вдоволь и вкусно поесть.
После зимней сессии меня и Колю избрали в профком института, где мне поручили производственно-массовую работу, а Коле - бытовой сектор. Моя общественная работа, хоть и была более важной, чем Колина, и я вскоре стал заместителем, а затем и председателем профкома, на деле оказалась менее практичной и полезной для нас, чем его скромный бытовой сектор.
В то время городские власти, стремясь как-то облегчить трудное материальное положение рабочих и студентов, ввели порядок выдачи талонов на покупку различных дефицитных промтоваров по твёрдым госценам. Тогда была большая разница между ценами госторговли и стоимостью аналогичных товаров в комиссионных и коммерческих магазинах или на рынке.
Если, к примеру, пара обуви, сорочка или брюки в комерческом магазине или на толкучке (уличной торговле с рук) стоили 150 или 200 рублей, то по талону в магазинах госторговли они стоили не более 20-25 рублей. Можно было даже не отоваривать такие талоны, а продать спекулянтам, которые охотно скупали их на рынке или возле магазинов, а купленные по ним товары продавали по коммерческим ценам. В среднем мы получали за проданный талон около ста рублей, что составляло треть нашей стипендии. За эти деньги можно было купить целых три поллитровых банки кукурузной муки.
Распределением талонов занимался бытовой сектор профкома и Коле удавалось заполучить почти при каждом распределении пару талонов на ботинки, рубашку или брюки.
Коля не злоупотреблял своим положением и распределение талонов производилось честно и демократично, но порой ему доставался талон от студента, который в нём не очень нуждался, а иногда ему их дарили страдающие по нём девушки за его красивые глаза. Как бы там ни было, но нам и на мамалыгу стало хватать и на подсолнечное масло к ней оставалось.
На четвёртом курсе учиться было легче, появилось свободное от учёбы время, которое я с удовольствием отдавал общественной работе. После очередного отчётно-выборного собрания в состав профкома, кроме меня и Коли Погосова вошли Костя Высота и Рома Каганский, которые теперь стали моими близкими друзьями.
Конечно, самым большим моим другом до конца студенческой жизни оставался Коля Погосов, но и с Костей и Ромой мы были очень дружны. Костя был на год старше меня и учился на пятом курсе механического факультета. Родом с Полтавщины он разговаривал на чистом украинском с характерным местным произношением буквы «Л». Костя женился ещё на третьем курсе и его женой стала сокурсница Галя Харченко, которая была Сталинской стипендианткой. Мы так и не поняли почему ей одной в институте было присвоено такое почётное звание, которое давало право на высокую стипендию и предусматривало ряд других льгот. Многие студенты имели такие же, а некоторые и более высокие показатели в учёбе и были более талантливы, чем Галя, но такое звание присвоили именно ей. Возможно потому, что её отец занимал высокий пост в облисполкоме, а она со второго курса стала членом партии, может сыграла роль её чисто украинское происхождение, а может что-то иное, неведомое нам. Тогда много было непонятного при награждениях и присвоении всяких званий и было совсем небезопасно проявлять излишнюю любознательность и интерес к этому.