А сделал он очень много. За два с небольшим года его работы директором комбинат полностью преобразился. По оценке “Минмясомолпрома” Белоруссии, а позднее и союзного министерства, которому предприятие непосредственно стало подчиняться с 1950-го года, оно стало одним из лучших в отрасли и здесь проводилась учёба по повышению квалификации специалистов многих предприятий. Были достигнуты лучшие показатели по качеству продукции и производительности труда. Осуществлялись крупные организационно-технические мероприятия, внедрялась отечественная и зарубежная техника, шла реконструкция производственных и вспомогательных цехов.
Своей энергией Уткин увлекал подчинённых и стал генератором технических идей, производственных и творческих инициатив, которые исходили не только от инженерно-технических работников, но и от многих рабочих и служащих. Атмосфера трудового и творческого подъёма охватила весь коллектив. В такой благоприятной обстановке мне посчастливилось поработать два года и это время стало для меня прекрасной школой управления производством.
К сожалению только два года. Летом 1951-го года на комбинат нагрянула многочисленная комиссия Комитета партгосконтроля, как тогда назывался карающий меч партии для расправы с неугодными руководителями предприятий, организаций, колхозов и совхозов страны. Органы с подобными функциями у партии были и позднее в годы правления Хрущева, Брежнева, Горбачева, но при Сталине они отличались особой жестокостью. Их решения были окончательными и обжалованию, практически, не подлежали.
Неугодными в то время были в первую очередь руководители-евреи. В центральных, республиканских и местных газетах систематически публиковались статьи и фельетоны об «антипартийном» и «антигосударственном» поведении руководителей с типично еврейскими фамилиями. Нарастала новая волна неприкрытого государственного антисемитизма. Прошел слух о готовящемся выселении евреев на Дальний восток. Был распущен Еврейский Антифашистский комитет, во главе которого был выдающийся артист, директор Московского еврейского театра Соломон Михоэлс. Члены этого комитета - видные еврейские писатели Перец Маркиш, Давид Бергельсон, Лейб Квитко, Ицик Фефер и другие деятели еврейской культуры были арестованы. Злым предзнаменованием стала инсценированная властями «случайная» смерть Михоэлса в Минске.
В такой обстановке начала работу комиссия Госпартконтроля на Оршанском мясоконсервном комбинате. Несмотря на явно преднамеренный характер проверки, собрать необходимый компромат на директора не удалось и комиссия довольствовалась материалами последней ревизии, где были отражены данные о хищениях продукции за прошедший год. Этого оказалось достаточно для представления рекомендации в партийные органы об освобождении директора с занимаемой должности и привлечения его к партийной ответственности за необеспечение сохранности социалистической собственности.
На основании этого документа бюро Оршанского горкома партии освободило Уткина от обязанностей директора и исключило его из партии.
На этом закончились восхождение Оршанского мясоконсервного комбината в передовое предприятие страны и служебная карьера Ильи Григорьевича Уткина - одного из лучших специалистов отрасли.
Наступили чёрные дни для коллектива комбината и один из самых трудных этапов в моей трудовой жизни. Царила обстановка недоверия и подозрительности. Казавшийся сплочённый и дружный коллектив вдруг разобщился. В нём появились враждующие между собой группы из числа сторонников бывшего директора и его противников. Последними были «обиженные» Уткиным рабочие и служащие, которые привлекались к ответственности за хищение продукции, допущение брака, нерадивое отношение к работе, недисциплинированность. Их хоть и было немного, но вели они себя очень агрессивно и их следовало опасаться.
Комбинат подвергался непрерывным проверкам и ревизиям. Нас не покидало чувство тревоги и неуверенности. Если не стоило больших трудов так безжалостно расправиться с директором, то какая могла быть гарантия у каждого из нас, что с нами не поступят подобным образом.
Относительно спокойно в этой обстановке чувствовала себя Анечка. Ещё задолго до освобождения от должности директора Уткин назначил её заведующей химико-бактериологической лабораторией комбината, где над ней не висела материальная ответственность за продукцию и работа была менее напряжённой чем в цехе.