Фамилия, имя, отчество, год, месяц и место рождения, национальность, образование, партийность, спортивный разряд и сдача норм ГТО, здоровье, место нахождения родителей, братьев, сестёр... На все эти и другие вопросы ответы не заставили себя ждать. За исключением возраста и состояния здоровья они были правдивыми. Не точным был мой ответ о возрасте, ибо ещё в немировском военкомате я прибавил себе полгода, без чего не попал бы в колонну допризывников и совсем неверным был ответ о здоровьи и перенесенных болезнях. Не мог же я сказать майору, что до самой войны страдал бронхиальной астмой, приступы которой сваливали меня в постель чуть ли не при каждом похолодании или резком изменении погоды.
По испытующе-недоверчивому взгляду командира полка мне показалось, что он почувствовал неправду в этих моих ответах, но держался я уверенно и он начал допрашивать Мишу Гольдштейна, внешний вид которого тоже вызывал сомнения в возрасте. Когда наступил черед вопросу о годе и месяце рождения, майор строго предупредил Мишу говорить только правду, на что тот невозмутимо вынул из бумажника свидетельство о рождении, где значился июль 1924-го года.
Таким же образом подтвердили свой возраст Наум и Рома, а Иосифу, Боре и Жене это не понадобилось делать, ибо по виду майора было ясно, что они произвели на него хорошее впечатление и не вызвали никаких сомнений.
В итоге, командир полка заявил нам, что согласен взять только четверых, а мне, Науму и Мише посоветовал обратиться в райвоенкомат для отправки в военное училище.
Боря заявил майору, что не бросит своих друзей на произвол судьбы и что у нас нет выбора. Либо он примет нас всех в полк и дает возможность с оружием в руках сражаться с врагом, либо немцы уничтожат нас, как только придут сюда.
Командир полка оставил нас в кабинете одних и вскоре вернулся с комиссаром - седым уже мужиком невысокого роста, в очках, с одной шпалой в петлицах, который чем-то напомнил мне любимого школьного учителя Мура. Майор коротко изложил ситуацию и спросил комиссара какого он мнения по этому поводу. Нам же он сказал:
Как решит комиссар, так и будет.
Пусть воюют, коль душа того просит, - решил комиссар.
По его интонации можно было догадаться о сго еврейском происхождении.
Майор похвалил нас за смелость, настойчивость и дружбу и заявил, что направит нас в пулемётный взвод, который недавно понёс большие потери при отходе из Николаева.
Дежурный сопроводил нас на окраину села, где в здании совхозного гаража располагалось «хозяйство лейтенанта Скибы».
Командир пулемётного взвода, лейтенант Иван Скиба, недавний выпускник пехотного училиша, был по возрасту чуть постарше нас, но всем своим видом и поведением старался подчеркнуть своё руководящее положение. Он принял нас в своём кабинете - небольшой комнатке, ещё недавно служившей кладовой для дефицитных автозапчастей и провёл с нами «вводный инструктаж» о порядке службы в «хозяйстве».
Из его рассказа мы поняли, что прибыл он в полк в первые дни войны и пришлось ему начинать практически с нуля. Взвод образовался из немолодых уже людей, мобилизованных в июне военкоматами Одесской области. Знающих пулемётное дело специалистов во взводе почти не было и ему пришлось обучать бывших колхозников этому ремеслу буквально на ходу, в ходе отступления полка на восток. Наука эта далась неопытным красноармейцам нелегко и стоила немалых жертв. В ходе первых же стычек с противником взвод понёс большие потери. При этом погибли или были отправлены в госпиталя почему-то наиболее толковые бойцы. Сейчас во взводе меньше половины полагающейся численности и ему очень нужны молодые и способные ребята. Он не скрывал своего удовлетворения от полученного пополнения и обещал лично заняться нашим обучением материальной части и практике ведения современного боя.
В ходе беседы лейтенант постоянно подчёркивал своё положение командира не только по званию, но и по опыту и знаниям. Он предупредил нас о строгом соблюдении воинской дисциплины и порядка во взводе. Говорил он с нами по военному строго, но добродушная улыбка не сходила с его лица на протяжении всего инструктажа.
Лично мне лейтенант очень понравился. Его молодость как бы сглаживала возрастной барьер между нами и остальными, довольно пожилыми, бойцами. Импонировал его довольно приятный внешний вид и манера поведения. Мы с удовлетворением отметили, что наш командир образованный специалист и уже набрался кое-какого опыта жизни на войне и практике ведения боя.
Как потом выяснилось, Иван Скиба пришёлся по душе всем нашим ребятам буквально с первой встречи.
Старшина Мороз, плотный мужичок среднего роста, с четырьмя треугольниками в петлицах, долго возился с нашим вещевым довольствием. Если на Борю, Женю, Иосифа и Рому не составило особого труда подобрать солдатское обмундирование, то со мной, Мишей и Наумом ему пришлось повозиться довольно долго, но какого- нибудь существенного успеха так и не удалось добиться.