Можно, конечно, оправдываться тем, что в этом не только моя вина. Такова судьба всех евреев из бывшего СССР, большинство из которых не сохранили и того, чем я ещё владею. В этом нам помогло советское государство, которое вышибло из нашего сознания всё еврейское и травило нас только за то, что мы носили имена и фамилии, данные нам родителями.
Мы были гонимыми и преследуемыми, независимо от того, каким был наш социальный статус, образование, таланты и как много полезного мы делали во славу нашего отечества. Давно следовало бежать нам от мачехи-родины, но только сейчас появилась у нас такая возможность.
Под крыльями “Боинга” уже видны были небоскрёбы Нью-Йорка и статуя Свободы. По радио сообщили о прибытии в аэропорт имени Кеннеди.
Что ждёт нас в этой загадочной и незнакомой стране?
И З Д - В О « К И Е В» «» Н Ь Ю - Й О Р К , 2 0 0 0
Натан Гимельфарб ЗАПИСКИ ОПАЛЬНОГО ДИРЕКТОРА
NATAN GIMELFARB NOTES OF A PERSECUTED DIRECTOR
Набор, вёрстка и техническая редакция Семёна Смоляра.
Ч А С Т Ь Т Р Е Т Ь Я
В АМЕРИКЕ
Михаилу Натановичу Гимельфарбу - своему сыну, рано ушедшему из жизни, эта книга посвящается.
О моей жизни, начиная с далёкого детства, юности, страшном военном лихолетье, учёбе и работе написаны две предыдущие мои книги под общим названием «Записки опального директора». Писал я их уже в преклонном возрасте, когда разменял восьмой десяток. Потребность оставить потомкам своё жизнеописание возникла намного раньше, когда и сил было больше и память лучше, но времени для этого не нашлось. Всё оно, время, было службе отдано. Трудился, как заведенный, с пяти утра до поздней ночи. И всё мало казалось. Даже на седьмом десятке, когда сам Бог велел уходить на покой, на отдых, всё откладывал выход на пенсию, находя в своё оправдание разные причины.
Были и другие обстоятельства, исключающие возможность издания мемуарной литературы в СССР для людей моего сословия, положения в обществе и взглядов на процессы и явления происходящие в стране. Наверное, так до конца жизни и не нашлось бы ни времени, ни условий для того, чтобы отчитаться перед потомками о прожитой жизни, если бы не внезапное решение покинуть Родину.
По понятным причинам в Америке ни работа моя, ни идеи мои оказались не нужными. Другая страна, другие порядки, другой язык. Тут знания даже молодых иммигрантов часто оказываются невостребованными. Вот и время оказалось свободным. Только теперь понял как плохо, когда его слишком много.
Казалось здесь, при неограниченной свободе человека в обществе открылась реальная возможность исполнить долг перед младшими поколениями нашей большой семьи. Но я долго всё ещё не решался приступить к непривычному для себя труду. Семидесятилетний юбилей стал последним звонком и предупреждением: откладывать дальше нельзя - будет поздно...
Приступив к работе всё боялся, что завершить её не удастся из-за нехватки сил и проблем со здоровьем. Поэтому торопился и писал в ритме, подобном трудовому на своей бывшей родине. К моему 75 летию удалось, наконец, окончить и издать своё жизнеописание. В нём всё о прожитых годах в Союзе до отъезда в Америку.
Когда книги, ещё пахнущие типографской краской, пришли в мой дом, я с облегчением вздохнул, считая что выполнил свой долг перед детьми и внуками. Им посвятил свой труд и тешился надеждой, что они от моёго повествования получат какую-то пользу.
Я, честно говоря, не очень надеялся на то, что мои «Записки» окажутся нужными кому-нибудь ещё, кроме моих родных, близких и друзей, что они вызовут интерес у незнакомого читателя. Вот почему воспоминания были изданы небольшим тиражом и о продолжении работы над мемуарами серьёзных намерений не было.
Какого же было моё удивление, когда после выхода из печати первых двух книг, я получил большое количество писем, звонков, отзывов из многих городов Америки, а также из России, Белоруссии и других республик моей бывшей родины.
Не скрою, было очень приятно читать и слышать добрые слова читателей. Были и отзывы специалистов. Особенно тронула рецензия журналистки Евгении Шейнман в Санкт-Петербургской газете «Народ мой» от 31 августа 1999-го года. Она для меня особенно ценна, потому что написана человеком, семья которого долгие довоенные годы прожила в родном мне местечке Красилов.
Радует большой интерес к «Запискам» работников мясомолочной промышленности, в которой я проработал без малого полстолетие. Головной НИИ в Москве, занимающийся наукой о мясе, заказал несколько десятков книг для распространения среди ученых и специалистов. Много отзывов пришло от коллег, с которыми вместе работал в этой мало почётной отрасли советской индустрии. Все они сочли повествование интересным и правдивым. Некоторые нашли в нём немало общего со своей жизнью, работой, творчеством.
