Мы написали им несколько писем, в которых советовали ускорить подготовку к отъезду с расчётом прибытия до наступления зимы. Это диктовалось важными, на наш взгляд, обстоятельствами, в числе которых были разгоревшиеся в конгрессе дебаты о сокращении приёма иммигрантов и ограничении размеров оказываемой им помощи, а также предстоящие в 1996-ом году президентские выборы. В случае поражения Клинтона ожидались существенные изменения в иммиграционной политике.
Особенно настоятельно мы рекомендовали ускорить приезд Полечке. Ей, измученной тяжелым сиротским детством, ужасами жизни на оккупированной немцами территории, послевоенным голодом и лишениями, многолетним рабским служением детям и внукам, открывалась, наконец, возможность пожить хоть какое-то время спокойной безбедной жизнью, насладиться свободой, равенством и другими благами, которые предоставляются пожилым людям в цивилизованном обществе. Мы считали, что теперь, после смерти Володи, когда она осталась совсем одна за тысячу километров от своих детей, когда болезни все чаще приковывали её к кровати, стало жизненно необходимым ускорить её приезд к нам.
Если всем остальным мы только советы давали, не навязывая своей воли и оставляя им возможность самим решать проблему выезда, то Полечку мы сознательно к этому подталкивали и, можно сказать, даже принуждали к отъезду. Для этого у нас были веские основания. Наверное, мы лучше других понимали, как это важно для неё. Она же и теперь больше думала не о себе, а о детях и внуках, которых любила больше жизни и с которыми не желала расставаться.
На наши письма Полечка не отвечала, а в телефонных разговорах каждый раз находила всё новые причины, задерживающие её отъезд. Трудно сказать как бы решился этот вопрос, если бы не настоятельная просьба Бори скорее уехать, чтобы ускорить подачу прошения на его приезд в Америку. Как только она осознала, что её переселение может оказаться полезным младшему сыну, темпы её приготовлений ускорились и она по-настоящему стала готовиться к отъезду.
К этому времени нам стало известно о возможности получения ею пожизненной пенсии от Германии, которую здесь получают чудом уцелевшие жертвы фашизма. Таких людей в Америке мало, но большинство из евреев, кто имел необходимые документы о пребывании в концлагерях, в гетто или на оккупированной территории, такую пенсию получили.
Мы об этом написали Полечке и просили взять в немировском райисполкоме справку о её пребывании в этом городе в годы немецкой оккупации. Учитывая важность получения этого документа, мы неоднократно ей звонили и убеждали в необходимости срочного выезда в Немиров с целью поиска свидетелей и других доказательств её проживания там в годы войны.
Так как она в это время болела и долго находилась на постельном режиме, мы обратились к детям с просьбой помочь ей в этом во время их пребывания в отпуске. Они обещали, но дело с мёртвой точки не двигалось. Ни Полечка, ни дети в Немиров не поехали, ссылаясь на болезнь, занятость и другие причины.
Когда я как-то в телефонном разговоре пытался уговорить свою сестру самой обратиться за помощью к детям, она заявила, что они очень заняты и она их беспокоить не может. Если для получения справки нужно отрывать на несколько дней детей от работы, то ей не нужна такая справка и она обойдётся без пенсии. Так и не поехали её мальчики ни сами, ни с ней за нужной справкой. Они не стали по такому поводу отпрашиваться с работы и не сделали этого во время месячного пребывания в Ейске. Полечка же считала, что дети приехали отдыхать, а не разъезжать в поисках свидетелей и разных справок.
Под нашим давлением она была вынуждена поехать в Немиров сама, когда подпирали сроки отъезда и откладывать это дело “на потом” уже не было никакой возможности. Её выезду тогда даже не помешала острая форма радикулита, который так неуместно схватил её в те дни. Неизвестно чем бы тогда закончилась её поездка, если бы не добрые люди в Немирове, которые позаботились об уходе за ней, лечении, и помогли ей получить справку в Горсовете, которая, как потом выяснилось, не могла стать достаточным основанием для назначении пенсии. Дорого обошлась ей тогда эта поездка, но она осталась довольной тем, что и на этот раз не утруждала ничем своих детей.
Выезд ещё несколько раз откладывался из-за отсутствия покупателей на квартиру. Были ещё задержки с оформлением загранпаспорта (без взятки и тут не
обошлось) и, наконец, весной 1996-го года, с отсрочкой почти на год, моя сестра сообщила, что вылетит из Москвы 15 марта.
