Было естественно, что и технический персонал подбирался с большой тщательностью. Даже рабочие видели в новом предприятии влюбленность в искусство и старались перейти в ТМД на работу. И для них было где
<Стр. 626>
применить свои способности и как-то расширить свои горизонты.
Первые два сезона театр был не ,очень доволен своим машинистом сцены, а на третий явился с предложением своих услуг мастер своего дела, хорошо известный в Ленинграде и сейчас машинист театра Ленинского комсомола Василий Михайлович Хвостов.
Беззаветно, буквально дни и ночи работали в театре итальянец-бутафор, первоклассный специалист-художник Пьетро Кроче с женой.
Лапицкий, зная каждый гвоздь в театре и всю технику сцены, нередко вступал в споры со специалистами, но, как редко кто, умел признавать свои ошибки. Так, например, в игорном доме («Пиковая дама») Лапицкому хотелось обязательно иметь полукруглый строенный потолок с лепкой и карнизом. Художник И. А. Гранди пытался спорить, доказывая, что писаный потолок будет лучше выглядеть. Лапицкий настоял. Однако, увидя хоть и прекрасно сделанный, но какой-то тяжелый потолок, сам же его и охаял и распорядился заменить.
Великолепным макетчиком был художник В. Н. Ястребцов. Гардеробом ведала Е. И. Кравченко.
У Лапицкого была и одна особенность, от которой многим — особенно техническому персоналу и рабочим сцены — приходилось очень туго. Он отличался феноменальной работоспособностью, железным здоровьем и никогда не знал усталости. Перед премьерой он по двое суток совершенно не ложился спать, ел буквально на ходу и не очень дружелюбно улыбался, когда ему напоминали о необходимости сделать перерыв. До последней минуты совершенствуя постановочную часть каждого спектакля, он не задумался «сию минуту убрать» одну декорацию в «Садко» за несколько часов до генеральной репетиции, уничтожить лес в «Парсифале» после генеральной. За одну ночь была написана другая декорация, причем рыцарям Грааля, оберегая белые хитоны, было предложено держаться «на аршин» от свежих красок и т. д.
Нередко этим темпам приносились и жертвы. В «Парсифале» было задумано после метания копья в сорок секунд убрать две громадные лестницы, пышнейший сад с тропической растительностью и морем цветов, чтобы все это заменить грудой камней гористой местности. После нескольких попыток все это превращение все же требовало
<Стр. 627>
50—45 секунд. Тогда рабочих нарядили в серые балахоны и они, оттолкнув за кулисы все ненужное, тут же беспорядочной грудой валились наземь, чтобы до конца сцены лежать без малейшего движения, изображая собой камни.
Только энтузиазмом молодых рабочих сцены (Н. П. Бойцова, В. Н. Ястребцова и других) и их беспредельной любовью к своему театру и его руководителю можно было добиться такого воистину жертвенного отношения к спектаклю. Ибо ни в какие обязанности рабочих не входило наряжаться и играть, пусть даже мимические роли!
СОЛИСТЫ И ПОСТАНОВКИ
Состав солистов первого сезона сразу обнаружил, что в театре много свежих и хороших голосов, частью даже отличных, но нет ни одного такого голоса, один блеск которого обеспечивал бы ему большую славу. Никого из нас по красоте голоса нельзя было поставить рядом с обладателями действительно выдающихся голосов, артистами тогдашнего Мариинского театра.
Мне напомнят, что многие артисты ТМД впоследствии занимали ответственные места и на мариинской сцене. Верно. Но будем честны и признаем, что это произошло по двум причинам. Во-первых, Мариинский театр с течением времени стал больше ценить культуру исполнения, привитую этим артистам ТМД. Во-вторых, это произошло в острый период большого оскудения Мариинского
<Стр. 628>
театра вокальными силами в результате революционных событий.
