Девчонка бросилась к ним, что-то крича на бегу. Они сначала не обратили внимания на ее крики, потом оглянулись и побежали ко мне. Спасение пришло вовремя – я уже была готова лететь вниз.
Ребята схватили меня за руки, отодвинули крышку люка и вытащили наверх. Видимо от испуга, я даже не плакала. Сильной боли в спине я тогда не почувствовала. Больше мне досаждала огромная, величиной с кисть руки взрослого человека, ссадина на бедре, Она была грязная и очень щипала.
По-моему, даже не поблагодарив своих спасителей, я поплелась домой «зализывать раны» в полном смысле этого слова. И физические и душевные.
Конечно, я здорово испугалась! Это был канализационный люк, упав в который я бы уже вряд ли писала эти строки. Соседка по квартире ахнула, увидев меня в таком виде, а я, оказавшись дома, наконец, разревелась от души и какое-то время не могла ничего сказать. Тетя Женя умыла меня, чем-то обработала ссадину, и к приходу мамы я выглядела уже вполне сносно.
Мама тоже получила свою порцию адреналина. Когда она вернулась из магазина и шла к подъезду, мои спасители хором сообщили ей радостную новость:
– А Ваша Света в люк провалилась!
И видя, что мама вдруг побледнела и готова рухнуть в обморок, так же дружно добавили:
– Но мы ее вытащили, и она пошла домой!
Мама сразу передумала терять сознание и побежала домой.
Дальнейшее я уже не помню: ругали меня или нет, как долго заживала ссадина, и ходили ли мы к врачу обследовать позвоночник? Только знаю, что до недавних пор этот позвонок абсолютно не мешал мне жить, и я о нем не вспоминала.
Я всегда чувствовала рукой, что он немножко выпирает из общего строя. И этот несчастный позвонок вечно приносил мне одни неприятности. И не тем, что болел или мешал, он вел себя очень хорошо все 55 лет после травмы, да и сейчас не он является виновником болей – я же это чувствую! Но как только я появлялась у хирурга или невролога с жалобами на боли в спине, они тут же начинали пытаться вправить мне этот несчастный позвонок, без всякой тени сомнения в правоте своих действий и даже не удосужившись спросить меня, что с этим позвонком, и почему он не такой как все.
Так вот, пока я одевалась, я утвердилась в своем мнении – ребро паркинсологиня мне сломала. Это точно. Надо будет все-таки еще раз провериться на наличие (или отсутствие) остеопороза, а то что-то часто мне стали ребра ломать. Спорить с доктором я не стала – ребро заживет через три недели, а доказывать ей то-то без рентгеновского снимка бесполезно.
После этого «лечения» доктор посоветовала мне проколоть 20 уколов препарата «Нейрокс», а через месяц прийти к ней: она подумает, что делать с моей спиной. Ну, пусть думает!
В общем, я поняла, что меня считают практически здоровой, и все мои претензии не имеют под собой, по мнению доктора, никакой почвы. В результате в своем заключении она поставила мне первую стадию заболевания, хотя 4 месяца назад она в этом же кабинете поставила мне третью стадию, чем очень меня огорчила – мне бы не хотелось такого быстрого прогресса болезни. В этот раз доктор сказала, что не видит необходимости менять назначенную лекарственную терапию – ну и прекрасно! Хотя я уверена, что стадии болезни в обратную сторону не возвращаются. По моим скромным сведениям, можно какими-то средствами некоторое время держать болезнь на данном уровне, но потом она все равно будет прогрессировать. Болезнь неизлечима, и регресс невозможен, как бы нам этого не хотелось!
Я думаю, что причина такого заключения только в том, что никто не занимается нами серьезно. В этом диагностическом центре у меня нет даже карты, где можно было почитать и вспомнить пациента и его историю болезни. Я прихожу раз в полгода. Таких пациентов у нее сотня или больше. Она физически не может помнить, как я выглядела полгода назад, и что она мне написала в заключении прошлый раз. Каждое посещение как на новенького: встаньте, пройдитесь, присядьте, покажите руки, сожмите мою руку, перебирайте пальцами, поочередно соединяя их определенным образом – это максимум, что от меня требуется. Вот и получается какая-то картина, запомнить которую невозможно.
Поговорили мы и об «Азилекте». Она препарат похвалила, но на цену мое внимание обратила. Еще назвала мне один украинский препарат, аналог «Азилекта», и стоит он в переводе с гривен примерно 300 рублей. Но Россия его не закупает по каким-то политическим причинам, а скорее – по требованию монополистов – олигархов, которые удавятся за свою прибыль, а на больных им плевать с высокой колокольни!
Когда мне становится хуже, я уже готова перейти на «Азилект», несмотря на брешь в семейном бюджете, которую он неизбежно пробьет А когда чувствую себя сносно, то решаю пока остаться на «Проноране». А вообще-то, надо всё-таки сходить в Боткинскую к Поповой – что она посоветует. Если скажет, что «Азилект» лучше, то буду пить его. Я Поповой очень доверяю, да и принять очередную дозу оптимизма мне не помешает!
