И еще какая!
День сегодня начался вполне обычно и не предвещал никаких катаклизмов. Если не считать одного-двух раскатов грома, от которых задрожали стекла в нашей сталинской восьмиэтажке, и густого проливного дождя, больше похожего на сахарный сироп, переливающийся через край какой-то огромной посудины в небесной кухне, – все было просто отлично! Но погодные шутки быстро закончилось. Тучи унеслись вместе с ветром и дождем, и наступил теплый желтеющий день конца августа.
Разбуженная своей пушистой любимицей около пяти часов утра, я обреченно села за компьютер – хоть почитать что-то у своих избранных. Столько интересных людей на «Прозе» столько замечательных работ, интереснейших литературных произведений, мыслей, рецензий на произведения, которые я читаю с не меньшим интересом и удовольствием, чем сами произведения.
Но времени на это катастрофически не хватает. Если внучка у нас, то с ней вообще ничего не успеваю делать. По 10 раз надо повторять одну и ту же просьбу, пока она решит, что все-таки ее надо выполнить – уж очень она у нас увлекающаяся натура: если чем увлечена – никого не слышит. Гулять идем – 2 часа еще пропало. Если дом или поезд начнет сроить из диванных подушек, стульев, кухонных табуреток – потом полчаса расставляем все по местам. Рассадит всех зверей на них, и начинается… конец света с музыкальным сопровождением. Или цирк начнет показывать – все звери в лицах весь вечер на арене. Или концерт с танцами народов мира организует. И не смей никуда уходить до конца представления – занимай места согласно выданным билетам и изображай бурные аплодисменты, переходящие в овации. Видимо, в ней зреет будущий режиссер– постановщик – только пока не знаю – чего. Но организаторские способности явно налицо.
Ну, и домашние дела никто с меня не снимал, и за компьютером хоть немного посидеть хочется, если вдруг какая литературная идея осенила и не ушла, не застав никого дома. С восьми утра решила попробовать заказать талон к неврологу в Боткинскую через интернет. Заполнила предложенную форму и, благополучно ее отправив, стала ждать результата.
Ждала до 10 часов утра. Потом попыталась дозвониться в регистратуру. Безуспешно: занято не было, но трубку никто не брал. К 12-ти часам решила ехать в Боткинскую сама. Но вовремя вспомнила, что вчера на радостях, получив. Наконец, направление, забыла взять выписку из истории болезни, без которой меня там могут и не принять: этот документ указан в списке необходимых.
Я понеслась в районную поликлинику за выпиской.
Вот тут и началась опять концертная программа.
Невролог, замещающая нашу на время отпуска, категорически отказалась дать мне выписку, нагородив мне с десяток причин, почему она не может этого сделать вообще и именно сегодня – в частности. Не буду перечислять их. Но кончилось все тем, что мне вручили талон на завтра на 12 часов, и обещали уделить мне все свое внимание – в пределах разумного, конечно.
Ехать в Боткинскую было уже и поздно и бессмысленно: без направления тащиться в такую даль, чтобы меня тут же отправили обратно, не хотелось. Тем более, что у меня, на нервной почве, наверное, очень разболелась спина, и хотелось только домой и сесть, а лучше – лечь и не шевелиться. Что я и сделала. Естественно, по пути заглянула в пару магазинов, набрала два пакета продуктов, а третий был с моими медицинскими бумагами, где только карта весит больше килограмма, – и со всем этим грузом еле приползла домой и плюхнулась на диван.
Тут же ко мне прибежала Анюта:
– Бабушка! Ты теперь уже освободилась? Пойдем гулять! – защебетала она. – Посмотри, какой я дом в комнате сделала!
– Только в обморок не падай! – тихонько шепнул мне муж.
Я вошла в комнату. То, что я там увидела, повергло меня в легкий шок. Еще час назад убранная мною комната представляла собой зрелище под названием «Землетрясение в Спитаке» или «Взрыв на мебельной фабрике».
Все, что могло быть сдвинуто с места и использовано в виде строительного материала – было задействовано в процессе строительства: стулья, диванные подушки и валики, ночник, скатерти и простыни, книжки, игрушки, и… всего не перечислишь. Но зрелище было потрясающее. Анюта гордо смотрела то на меня, то на деда, то на свое произведение, ожидая выражения уж если не восторга, то, по крайней мере, искренней похвалы. Ведь это стоило ей немалых трудов.
Учитывая состояние, в котором я вернулась домой и, представив размер разрухи и время, необходимое для восстановления «разрушенного хозяйства», я готова была разреветься. Но муж на меня «выразительно» посмотрел, и я расплылась в улыбке и рассыпалась в комплиментах и дому, и строителям. Позже Анюта с дедом, проникшись ко мне сочувствием, сами разобрали свое творение и навели порядок.
