Рукосуев-Ордынский согласился с этим. Он встал и стал прощаться.
Прощаясь с ним, Володя сказал:
— Василий Иванович, работа — работой, а себя берегите.
Я тоже хотел сказать ему что-то теплое, но не нашел слов и крепко пожал руку.
Он ушел. Увы! Это была наша последняя встреча. 7 октября его арестовали. Это было неожиданно.
Почему провалился Рукосуев-Ордынский? Вскоре все стало понятно. Вот как это произошло.
У Рукосуева-Ордынского был близкий знакомый, бывший ротмистр Пестиков. Раньше оба они служили в одном полку и до последнего времени поддерживали дружеские отношения. Кристально честный Рукосуев-Ордынский, поверив Пестикову, что тот противник меркуловщины, лоялен к Советской власти, привлек его к работе среди солдат. Привлечены были в подпольную организацию и несколько офицеров, среди которых были капитан Камякин и поручик Языгеров, выдавший себя за поручика Хаметова. Все они — Пестиков, Камякин и Языгеров — оказались агентами информационной службы (военной разведки). Им не стоило большого труда усыпить бдительность Рукосуева-Ордынского. Они скоро проникли во все воинские части, участвовали в совещаниях, успели выявить всех активных участников организации. Через группу Рукосуева-Ордынского эти агенты разведки надеялись добраться до руководящего центра подпольной организации нашей партии. Но не так-то легко было пробить броню конспирации партийного руководства! И вот, опасаясь восстания, военная разведка белых поспешила предупредить события и разгромила группу Рукосуева-Ордынского.
В последующие дни, 8 и 9 октября, арестованы П.Г. Пынько, В.В. Иванов, Портных, Пашков, все активисты-солдаты и многие другие.
Жена Павла Пынько, Евдокия Антоновна, вспоминает: «Павел еще 7 октября был предупрежден о возможном его аресте и имел распоряжение оставить город и направиться в партизанский отряд. 9 октября он ушел из дома для передачи связи, при этом сказал, что вернется к середине дня. Больше на квартиру он не явился. К вечеру пришли контрразведчики, обыскали всю квартиру, но ничего не нашли...»
Здесь уместно сказать, что в период меркуловщины в городе Владивостоке действовала не одна контрразведка. Кроме контрразведки самого меркуловского правительства с резиденцией в доме 3 на Полтавской улице, еще работала разведка атамана Семенова и информационные отделения (охранки) генерала Смолина и генерала Молчанова. Хотя они и действовали независимо друг от друга и следили друг за другом, но в остальном имели схожие цели и в методах не отличались.
Настали мрачные дни разгула охранок. Произвольные аресты и пытки арестованных приняли широкие размеры. Правильно характеризуя обстановку тех дней во Владивостоке, газета «Новости жизни» писала:
«Начиная с 1917 года при всех переворотах не было такого террора, какой совершается теперь на глазах представителей цивилизованного мира. Арестованные не регистрируются, в тюрьму не доставляются, а отправляются в специальные застенки в Гнилой Угол или на 83 высоту. Над арестованными производятся пытки вроде выворачивания рук, срывания ногтей и т. д.
Целый ряд других фактов неслыханного произвола рисует картину, которая превосходит даурский застенок. Печать задавлена и, по цензурным условиям, не имеет возможности реагировать... Арестам и пыткам подвергаются не только коммунисты, но и меньшевики, эсеры, а также люди, которые уже давно не принимают участия в политической жизни».
Но какова же судьба арестованных? Вот что рассказывает об этом Евдокия Антоновна Пынько:
«Я была сильно встревожена арестом Павла и на другой же день вместе с женой В.В. Иванова Надеждой Филипповной пошла в контрразведку на Полтавской улице, дом № 3. Там нам сказали, что наши мужья сидят в Гнилом Углу, на гауптвахте. Мы пошли туда. К нам присоединилась и жена Рукосуева-Ордынского, Янина Ивановна.
Длинный корпус каменного здания гауптвахты, вытянувшийся вдоль шоссейной дороги, мрачно глядел провалами окон без стекол, но с крепкими железными решетками, на видневшиеся вдали сопки. У окон толпились арестованные. Среди них мы узнали своих. У всех арестованных лица были в синяках и кровоподтеках, у Рукосуева-Ордынского голова забинтована.
В течение дальнейших шести дней я почти каждый день видела Павла и других у окон. Они сильно изменились: побледнели, похудели, а на лицах синяки и кровоподтеки не уменьшались. Их подвергали пыткам.
Было 17 октября. Вечера стали холодные, и я принесла Павлу шубу, но он от нее отказался. Видимо, уже знал свой приговор».
На допросах, в ночь с 17 на 18 октября, Рукосуев-Ордынский, П.Г. Пынько, В.В. Иванов, Пашков и Портных были замучены, убиты. Трупы их в мешках были увезены на катере в бухту Улис и брошены в воду. К утру трупы прибило к берегу. Сбежались жители. Находившаяся среди них жена сторожа вещевого склада Дворянкина опознала в одном из трупов хорошо знакомого ей В.В. Иванова. Осмотреть все трупы не удалось. Прибыли казаки, погрузили трупы на телегу и увезли по направлению бухты Тихой. На этом следы преступления затерялись навсегда.
