– Я не смог подойти к Вам на инаугуrации, господин пrезидент, но тепеr у меня есть возможность поздrавить Вас литшно.
– Вы не очень-то и стремились, господин посол, так что давайте опустим формальности и перейдём к делу. Что Вас привело на это раз?
– Мы хотели бы пrояснить позиции стоrон по стrатегитшеским вопrосам, господин пrезидент. У нас с пrедыдуштшей администrацией были огrомные планы. Но сейчас Вы пrишли к миrу, с тшем мы хотели бы Вас отдельно поздrавить.
– Спасибо, господин посол. Доброе слово, оно, знаете… и кошке. Я уже говорил Вам, что Вы владеете нашим языком гораздо лучше, чем пытаетесь показать? Если нет, то говорю. Так вот это Ваше «но» наводит на определённые размышления. Я бы попросил Вас развернуть Вашу мысль.
– Господин пrезидент, Ваши миrные инициативы, конетшно же, заслуживают уважения, но давайте говоrить откrовенно. Любая война, пrежде всего – огrомный бизнес и сейчас Вы лишаете Вашу стrану возможности заrабатывать. Между тем, бюджету, как и конкrетным людям, нужны деньги. – Это я Вашу страну лишаю возможности зарабатывать. Вы выделяете нам кредиты, в счёт которых поставляете нам оружие, которое у вас давно подлежит утилизации. И вместо того, чтобы тратить деньги на эту утилизацию, вы зарабатываете на том, что граждане Славии стреляют друг в друга. У меня, господин посол, вид, может быть, иногда и дурацкий, но это не означает, что меня можно держать за дурака. Предвидя Ваши дальнейшие вопросы в области сотрудничества, сразу отвечу, что терминал для сжиженного газа мы строить не будем и ваши ТВЭЛы для атомной тоже брать не будем.
– Но потшему?! Это же огrомные деньги! Скажите, сколько пrедложили Вам rусские?!
– Господин посол, я не заинтересован в личном обогащении, а строительство терминала мало того, что вгонит нас в долги, ещё и потребует создания транспортной инфраструктуры для его обслуживания, у нас таких денег нет, поэтому снова долги. Переделка же АЭС под ваше топливо может сказаться на безопасности, а я, знаете ли, люблю раннюю редиску и хочу, чтобы она была местной. Поэтому у нас будет русский газ и проверенные ТВЭЛы российской сборки, что полностью укладывается в концепцию национал-прагматизма.
– Но это же ставит вас в зависимость от rусских!
– Господин посол, я ещё школу не окончил, когда Вы уже были на дипломатической службе. Снизьте накал страстей. Вы переигрываете. Сами же хотели говорить откровенно. Вот и слушайте. Я понимаю, что наш отказ от сотрудничества лишает уважаемых людей в США дополнительных доходов. Заметьте – не средств к существованию, а дополнительных доходов. Я понимаю, что уже были потрачены большие деньги на мотивацию людей здесь. Я также понимаю, что с Вас лично могут спросить, почему так получилось и как Вы смогли допустить, чтобы этот придурок стал президентом. Но на данном этапе придётся исходить из реалий. А они именно таковы, – я поднялся, давая понять, что аудиенция окончена.
– Нам уже стоит ждать Шестой флот? – поинтересовался ожидавший в приёмной Егорыч, – что Вы ему сказали, что он от Вас с такой красной рожей выскочил?
– Он сам предложил говорить откровенно, – тут я перешёл на шёпот, – как зовут мою секретаршу?
– Тамара Викентьевна. Мы сначала нашли помоложе, но Ирина пообещала уронить на неё шкаф.
– Да, эта может. Тамара Викентьевна, пригласите, пожалуйста, Остапина.
Когда председатель Совета Министров притворил дверь, я распечатал бутылку Иванова, достал из тумбы стола бокалы и разлил по ним нектар.
– Господа, наше место в геополитике нельзя назвать удачным, но зато нам с него всё видно.
Я отпил, подождал, пока вкус впитается каждым рецептором, изложил им суть переговоров с представителями сверхдержав и отметил, что американец совсем не рубит фишку, второй раз приходит и второй раз без бутылки.
На следующий день было назначено представление кандидатуры премьера Народному Собранию. Я вышел на трибуну в этой, блин, златой цепи, нужно будет заказать её облегчённую копию, рассказал о стремлении Остапина оздоровить экономику и пригласил виновника торжества сказать пару слов. Он рассказал депутатам, о трудностях и надежде на их решение и был большинством голосов утверждён, поскольку у парламента, срок которого подходит через три месяца, не было никакого смысла в борьбе.
В коридорах Дома Нарсобрания пришлось соблюдать приличия, которые требовали пожать руку лидеру каждой фракции и представить премьера лично, поэтому разъехались мы уже поздним вечером. Остапин отправился в Дом Правительства, где его ждали новоиспечённые министры, а мы – домой.
