Шкаф поступил от Синицкого. Когда мне подготовили выборки из этих материалов, можно было бы сказать про волосы, которые дыбом, но стараниями Матильды я лыс. Так получилось, что, отжав предприятия моего благодетеля, двое фигурантов решили, что для снижения себестоимости неплохо будет получать газ и электричество подешевле. Слово за слово, они уговорили Тремпольского организовать для них приватизацию передающих мощностей, то есть подмяли под себя всю систему газо- и электрораспределения, не вложив ни злата в их реконструкцию и модернизацию. И ладно бы просто подмяли, в конце концов, бизнес есть бизнес, но они при этом физически устранили с десяток человек. А люди Синицкого, испытывавшего большую личную неприязнь к этой компашке, расследовали в частном порядке череду самоубийств высокопоставленных чиновников, имевшую место примерно через год после воцарения бывшего президента. Прокуратура спустила эти дела на тормозах, подумаешь, застрелился человек из охотничьего ружья в спину, всякое в жизни бывает. Но полученные нами материалы свидетельствовали об осведомлённости бывшего президента в произошедшем и о связи всех этих смертей с процессом приватизации. Брали всех в один день. Тремпольский пытался размахивать иммунитетом. В подконтрольных его банде СМИ появились призывы покончить с политическими репрессиями, но публикация аудио и видеозаписей привела к массовым увольнениям журналистов и редакторов по собственному желанию. А международные правозащитные организации, возбудившиеся было по поводу беспредела режима Швеца, ознакомившись с уликами, как-то очень быстро заткнулись. Распределяющие компании были национализированы. Таким образом, две олигархических группировки, имевших общенациональный масштаб оказались просто ликвидированы.
Я выступил с заявлением о том, что бескомпромиссная борьба с желанием власть имущих залезть в карман славцев – в интересах нации и заявил, что государство не должно наживаться на собственных гражданах, в связи с чем подал законопроект об отпуске населению электроэнергии по себестоимости в определённом лимите.
В результате даже самые протремпольски настроенные сменили риторику с «Как так можно?!» на «Так им и надо!»
В один из майских дней мы собрали совещание, на котором, кроме меня, присутствовали Званцев, Глинский, Остапин и Жанна. По моей просьбе пригласили министра транспорта, министра иностранных дел, министра внутренних дел, министра обороны и министра экономического развития. Раньше мы назвали бы это дружеской попойкой, вечеринкой или просто встречей, но теперь это было событием. Надо же – такие люди встречаются. Меры безопасности, нагрузка на референтов, я в шутку поинтересовался, надевать ли мне цепь, так люди всерьёз полезли штудировать инструкции и чуть меня в неё не обрядили.
После моей просьбы оставить нас одних, вся эта свора протокольных служащих на голубом глазу не понимала, что от неё требуется, пока Егорыч не объявил совещание секретным. В глазах появилось осознание, они вспомнили инструкцию, которой это регламентируется, закрыли двери снаружи и вызвали сотрудников УБ с соответствующим допуском, чтобы эти двери охранять. Я предложил в следующий раз встречаться в столовой жилой части Замка, чтобы не напрягать коллектив аппарата, а сам аппарат слегка сократить. Раза в три, например.
На повестке дня… Да блин же ж! Поговорить я хотел обо всех наших будущих шагах, чтобы систематизировать строительство светлого настоящего. О налоговой реформе, о федерализации, о развитии экономики и о том, как вообще жить дальше.
