Аналитический центр подбросил мысль о том, что как только станет известно о сонюшинских стройках, нужно ждать реакции американцев. И неплохо бы заранее подумать, как отвечать на их озабоченность по поводу такого сближения с Россией. У них, конечно, на носу выборы и выражать эту озабоченность, вероятнее всего, будет уже новая администрация, но вопросы возникнут. Должно же их посольство как-то оправдывать своё существование. В качестве решения было предложено пригласить их фермеров воспользоваться на правах аренды нашими землями для птицеводства, например, с прицелом на экспорт в соседние страны. Корма-то будут дешевле, чем во всей округе.
На первом заседании Сената, ещё прошлой осенью, губернские начальники договорились о том, что налог с оборота будет составлять три процента, но, если кто-то захочет эту цифру увеличить, возражений не будет. Уменьшать же можно только с одобрения Сената, то есть, фактически, остальных губерний, и только на оговоренное время. Эта норма была закреплена соответствующим законом и, конечно же, сразу нашлись те, кому показалось мало. Зарецкие решили, что надо бы добавить. В результате и так небогатый регион начали покидать предприниматели. Первыми перебрались торговцы. Губернское начальство сигнал не уловило. Когда засобиралась сфера услуг, губернатор сделал внушение выборным властям и доложил нам о ситуации. Мы приняли к сведению, выразили озабоченность и напомнили о том, что вся ответственность за благосостояние народа на местах лежит на плечах местных органов власти. Когда первое из производственных предприятий приступило к демонтажу оборудования, вмешался губком Партии Нормальных, организовав референдум об отзыве председателя Губернского Собрания. Эта фишка сработала, председателя переизбрали. Причём как-то так получилось, что новый оказался членом партии. Он быстренько провёл через голосование возврат к трём процентам, публично извинился перед бизнесом и попросил уехавших подумать о возвращении. Больше шалить с налоговой нагрузкой никто не решался, кроме, правда, пострадавших весной от наводнения. Они на шесть месяцев добавили полпроцента к поборам, чтобы быстрее справиться с восстановлением. Но тут уж ничего не попишешь, иначе всем миром скинуться не получилось бы.
А в целом работёнка у меня непыльная и организовать профессионалов-исполнителей, вроде, получилось. По сути, система работает сама по себе, пока я тут нежусь в волнах томографа. Но при этом гарант Конституции всё равно я. Двадцать четыре часа в сутки, невзирая на головную боль или расстройство желудка. Меня и с унитаза снимут, если случится что-нибудь такое, за что никто на себя ответственность брать не захочет. То есть либо решение придётся принимать мне, либо назначать того, кто за это ответит. Хорошо, что можно не беспокоиться, как минимум, за внешнюю политику. Моисеев является обладателем уникального набора фильтров для базара. Ещё ни разу ни одно государство не смогло придраться ни к одному из наших заявлений или действий. Когда выступать где-нибудь за границей по должности положено мне, я стараюсь ни на запятую не отклоняться от написанного. Лучше пусть считают президента Славии недалёким тормозом, читающим по бумажке, чем атакуют ракетами. Да, у нас нет забот дальше очерченных на карте границ. У кого-то могут быть интересы внутри нашей страны, как, например, у моего друга-принца, ну так они нашим не противоречат. Сейчас Россия сцепилась с Украиной. А нам в этом конфликте, к счастью, места не нашлось. Да, пытаются давить со всех боков, пытаются склонить нас к поддержке, а то и к участию. А нам это зачем? Они воевать когда-нибудь закончат, но, если мы будем ни за кого, потом сможем спокойно торговать с обеими сторонами, а если кого-то поддержим, хотя бы морально, испортим отношения с другим соседом. Мне уже докладывали о неофициальных секретных переговорах на нашей территории. Мы посовещались и решили делать вид, что ничего не замечаем. Национал-прагматизм в том и состоит, чтобы оградить граждан Славии от проблем других государств, причём в долгосрочной перспективе.
К тому времени, как гладь залива украсило отражение красной и жёлтой листвы, я уже мог без коляски преодолевать километра по три в день, совершенно не задыхаясь. Разрешать мне бегать пока не решались, но с велотренажёра сгонять перестали. С минимальной такой нагрузочкой, перед телевизором… Оказывается, можно получать удовольствие и от этого. Хотя, скорее, удовольствие было от того, что я вообще живу, меня ведь, если честно, этой операцией тоже напугали. Ну, как «напугали», вариантов-то всё равно не было, а вот ощущение, что увозят на казнь, было. И на Ирину было больно смотреть и «пятьсот двадцать один, пятьсот двадцать два, пятьсот двадцать…» я произнести после укола, кажется, успел до того, как отключился.
