— Да, к такому меня жизнь не готовила. А почему? Потому что сама дура, нужно было подумать, к чему приводят свадьбы, даже если мы женим будущего президента. Хорошо. Итак, у нас есть два пути: сделать из этого информационный повод и никому не говорить. Поскольку у нас не монархия, радовать подданных появлением наследника необязательно. Это можно не то, чтобы хранить в тайне, но просто не трепаться на каждом углу. У нас как-то так сложилось, что первая леди не настолько публичная фигура, чтобы её отсутствие на экранах сразу бросилось в глаза, тем более, что можно при необходимости размещать фотографии выше уровня груди. Я бы приберегла эту радость до лучших времён.
— Ну да, — вернулась к нам Матильда с подносом и продолжила, раздав бокалы, — народ через полгода вдруг увидит Ирину с младенцем. Оно, конечно, не его дело, но обязательно найдутся люди, которые обидятся, что им не сообщили. Я согласна, что делать официальное заявление для прессы не стоит, но ближе к Новому году нужно будет организовать каких-нибудь папарацци, чтобы информация просочилась, как бы без нашего ведома. Это идеальное время, чтобы сказать то, что не должно стать событием. Получится что-то, вроде: «Клав, а ты слышала, что у президента жена беременная? — Да? Нифига себе, а ты где Новый год встречаешь?» А когда все доедят салаты и протрезвеют, это будет не самой свежей новостью, и мы сможем вернуться к ней уже с текстом «Мама и ребёнок чувствуют себя хорошо».
— Матильда права, — согласился Егорыч, — это — не та тема, на которой нужно акцентировать внимание толпы. Ирину Викторовну замучают всякие сайты яжематерей и продавцов пелёнок. Будем считать, что решение об уровне освещения принято, завтра узнаем у Остапина, нет ли у него знакомых акушеров-гинекологов.
— А теперь можно я скажу, как я за вас рада? Да я в восторге просто!!! — закричала Жанна и выпила залпом всё, что было в бокале, — я бы об вас обоих сейчас бутылку шампанского разбила, но потом же от Васи не отмахаюсь, — и обняла Ирину.
Осталось сказать родителям.
Чтобы не привлекать к моим старикам внимания соседей, мы сами к ним не ездили. Для повидаться, их доставляли в Замок. Нельзя сказать, что это было часто, но два-три раза в месяц мы встречались. Мама всегда привозила какую-нибудь шарлотку или баночку варенья, отец рассказывал об успехах на рыбалке или о приключениях с засорившимся жиклёром. Все мои попытки пересадить его с престарелой «Идлани» на современную машину с водителем упирались в нежелание ездить на автомобиле, который он не может, в случае чего, починить своими руками. Доводы о том, что чинить просто не придётся, не принимались. «Это железо, — говорил он, — хрен его знает, что с ним может случиться». Мама вздыхала, говорила: «Ну, такой вот он у нас» и подкладывала Ирине в блюдечко варенье. Мне удалось максимально модернизировать батин тарантас, поставив туда сиденья от иномарки, стеклоподъёмники и заграничную коробку передач, но ему было необходимо минимум раз в неделю разбирать карбюратор и самому спускаться в смотровую яму.
О том, что отцу скоро придётся стать дедом мы сказали уже к концу ужина. Мать всплеснула руками: «Неужели дождёмся?»
— И не сомневайся, мам. Тебе ещё придётся иногда понянчить. Мы же ездим часто, вдруг будет не с кем оставить.
— Ой, а я же в этих памперсах и не разбираюсь! Тебя-то я в пелёнках и в марле вырастила. Как же сейчас-то? Вдруг не справлюсь.
— Не переживайте, бабушка, будем вместе учиться, попыталась успокоить её Ирина.
— Да как же? Это ж наука целая, наверное. А может, по старинке? У меня где-то марля ещё осталась, я ж всё надеялась дожить, хранила, вот. Пелёнки его, погремушки какие-то. Нужно будет на антресолях глянуть. Дед! Ты стремянку починил? Я ж туда со стула не достану уже.
Дед крепился изо всех сил, стараясь не выдать эмоций, но его с потрохами выдали выступившие в уголках глаз слёзы. В общем, счастье — оно заразно. В этот вечер в мире стало на двух счастливых людей больше.
Премьер-министр пообещал не допустить, чтобы президент переживал по поводу течения беременности и сразу сказал, что создать условия для сохранения в Замке проще, чем ставить оцепление в клинике, поэтому уже через неделю у нас на этаже был оборудован филиал роддома. Для меня самым важным было то, что я мог в любую свободную минуту прикоснуться к Ирине, даже если это происходило в присутствии врача и медсестёр. Здесь же нам сказали, что у нас будет дочь.
Родители приезжали чуть ли не через день «Покормить девочек домашним», — как говорила мама. Врач, назначенный Остапиным, очень долго и деликатно согласовывал с ней меню, но достичь консенсуса удалось. На стариков было приятно смотреть. Они просто светились изнутри от появившегося в жизни смысла. Вот, хрен с ней, с этой властью, когда видишь, как близким людям хорошо.
