Между этим островом и материком было триста километров, через сорок минут полёта, по горизонту протянулась сплошная тёмная линия. Всего продержался в воздухе три с половиной часа. Учитывая те двести км, что прошли под водой, всего прибавилось почти две тысячи километров. Итого одиннадцать тысяч. Растительность внизу стала уже не такая разухабистая, попроще, деревья пониже и листья помельче. Пальмы или похожие на них деревья, однако, попадались во множестве. Но в общий массе лес уже имел просветы, а не так как в тропиках, сплошная стена. Вот мы и на нужном нам отрезке континента. Осталось тысячи четыре, по противоположному берегу, да пока до него долетишь, тысяча с гаком. Сейчас же нужен отдых, и так напрягся непозволительно. Скалистый берег в наличии, делаю пещеру, чувствую надо расслабиться, даже есть не сильно хочется, выпил литр мультифрута и сел в кресло-качалку. Макс достал сорокапроцентный накопитель и начал сливать энергию, ворча что девяносто восемь процентов – многовато, а ещё лететь и лететь. Продремал три часа, светило уже спряталось, стремительно темнеет. Достал девушек, накрыл на стол. Они поклевали для вида, а сам поел плотно. Потом занимались разнообразным массажем, пока не уснули. Утром вылетел на тот берег. Пересекая материк, ничего особенного не заметил. Где тут те магические источники – непонятно.
Вскоре начали попадаться мелкие деревушки, затем и покрупнее. Избушки бревенчатые, справные. Дороги есть, не мощёные, просёлочные. Огородики, поля со злаками, домашние животные. Лохматые коровы, немного побольше козы. Оно понятно, какой бы не был распрекрасный закон, но законники тоже хотят кушать. Дерьмо тоже кто-то должен за ними вывозить. А это инфраструктура, которая должна работать. Пять тысяч остолопов никоим образом не смогут организовать пять миллионов простецов. Для занятий сельским хозяйством, животноводством и охотой, нужны совсем другие специалисты. Впрочем, вникать во все эти социальные связи у меня никакого желания нет. Есть цель, к ней идём. Но вот здесь всё-таки присядем, отдых пора небольшой устроить. Внизу было большое поселение, на два десятка улиц, дома деревянные, в центре, у площади, довольно приличный терем в три этажа. С другой стороны домишки в два этажа, таверна и похоже, магазин. Посреди площади деревянный глаголь, на нём висит тело девушки. По искажённому смертью личику трудно определить возраст, на вид лет пятнадцать-семнадцать. Возле таверны, на брёвнышке у коновязи, сидит старик. Держит в руке дымящуюся трубку и смотрит на виселицу. Мутные слезинки катятся по изрытым морщинами щекам. Присаживаюсь рядом, выхожу из-под скрыта.
На мне чёрный испанский комбез, берцы и чёрная куртка с капюшоном. Тоже закуриваю сигарету и говорю:
- Расскажи мне, дед, что за жесть такая тут творится.
Старик тихо заговорил, не глядя на меня.
- Олли лечила людей. Мать весной пошла в лес за травами и пропала. Не нашли. Осталась одна. Варила травы, за медяки лечила. Пришёл баронский сынок, хотел завалить в койку. Она и провела ему по щеке огненным ногтем, не сдержалась. Понятное дело колдовство, следом закон. Да вон они идут, грязью кидаться. Забери меня, Тёмный, устал я.
К виселице подходят трое парней, на вид лет по двадцать. Явно пьяные, гогоча начинают бросать в повешенную комья грязи. Встаю, прячу деда в хран. Достаю шиноби, вытягиваю руку в сторону весёлой троицы.
- Головы долой.
Шиноби издают вымораживающий душу крик и размазываются в воздухе. Через две секунды они опять стоят рядом со мной, в боевых стойках. Ещё секунду бравые метатели грязи стоят с дебильными улыбками на лицах, затем разваливаются на несколько кусков, головы откатываются отдельно.
Подхожу к виселице.
- Макс, девушку в отдельное кольцо со стазисом и очисткой. Глаголь срезать до двух метров и заточить в идеальный конус от земли до среза. Вон ту голову, с ожогом на щеке, насадить на вершину конуса. Всё, уходим.
Не получилось без шума. Не успели заявиться, как сразу нашумели. Пролетая над лесом, высматриваю место. Дороги и селения в стороне, километров сорок. Вот хорошее место, большой пологий холм, поросший мелким кустарником, напоминающим самшит. Посадка, достаю Энну и Мивву, объясняю:
- Сейчас достану старика, он слаб, поддержите его, чтобы не упал.
Достаю деда, в руке трубка, девушки поддерживают его с боков выводя из сидячего положения. Старик смотрит на меня, на девчонок и шепчет:
- Валькирии, я точно умер.
Прикладываю ему ко лбу эльфийскую лечилку, мигает пять раз. Дедок выпрямляется и затягивается трубкой.
- Откуда ты знаешь про валькирий, ака?
- Так все знают, кто умер своей смертью, небесные девы забирают к себе…
- Мда? А с богами у вас тут как?
Старик помрачнел.
- Нет у нас богов, есть только закон.
- Ты не умер. Скажи своё имя и как у вас тут принято хоронить.
Пока прикладываю амулет к Мив и Энн. Имя его Клай, а хоронят как придётся, можно в землю закопать, можно кремировать. Восставших мертвецов пока не наблюдалось.