Столики были овальные белого пластика. Сел за крайний, подошла голенастая девица, лет двадцати. Сказал:- Сувлаки, салат, метакса. По жизни метакса мне не нравилась, но в Греции надо попробовать, вдруг вкус другой. Девчонка крикнула в окно выдачи мой заказ и добавила по-русски, что видимо иностранец других слов не знает, давай пока это.
Притараканила довольно быстро, ещё белый острый соус и лепешку. Все в одноразовых формочках из фольги. Отведал метаксы, закусил салатом, приступил к сувлакам. Шашлык он и есть шашлык, только мелкий, да и метакса нормальный коньяк. И тут на другой конец стола запрыгнул рыжий кот. Обычный гладкий рыжий котяра, каких миллионы. И уставился на меня зелеными глазами. Я аж поперхнулся. Извините, говорю, господин кот, если занял Ваш столик. Оставшиеся три кусочка сувлаков придвинул щупом к нему через стол, кот с достоинством начал есть. А я достал гитару и тихонько перебрал струны. Официантка наблюдает за этой сценой облокотившись на окно выдачи. И я запел в полголоса шуточную песенку Оранжевый Кот.
Кот вполне благосклонно слушал, облизываясь. Девчонка подошла к столику и спросила:
— Так Вы русский?
— Увы, сударыня, русский итальянец, Мишель Дюпон. Встаю, киваю головой как конь и щелкаю каблуками. А она симпатичная. Ростом вот только не обижена, даже чуть выше меня.
— А спойте ещё что-нибудь на русском. У нас тут собирается тусовка из детей бывших, но петь почти никто не умеет и новых песен нет.
— О, сударыня! Их есть у меня.
Спел «Открылась дверь».
Слушала она, просто раскрыв рот. Подтянулась парочка, села за соседний столик. Кот уселся на перила ограждения, рядом со мной. Песня закончилась, девчонка очнулась, сказала:
— Я как будто видела их и ту комнату…
Киваю ей на посетителей. Она отмахивается: это Ефим и Гера, ночные официанты, они по-русски с пятого на десятое, местные греки. Что Вам принести?
— Ещё шашлыка, салат и соус, только морепродуктов не надо. И вот возьмите двадцать долларов, посижу ещё, а когда уйду не знаю, чтобы было оплачено.
Потом напялил белую шляпу, спел бандито гангстерито. Потом выпил закусил. Потихоньку народ начал подтягиваться. Спел вампирочку. Потом женским голосом Лунного Кота. После этого рыжий муркнул и ушел по своим делам. Идею петь не своим голосом подал Макс. Сказал попробуй, всё получится и все получилось. Потом своим голосом спел Овощное танго. Ничего, посмеялись. Потом завели патефон сдвинули столики и пошли танцевать. Потом я хотел по-тихому свалить, но Селина отловила на выходе и утащила к себе. Лет ей оказалось двадцать пять, муж свалил, потому что детей не было, пошёл искать другое место для размножения. У неё что-то-там. Кафе это её и отца. На утро спрашиваю:
— Макс, что-у-неё-там?
— Да ничего особенного, среднее исцеление и всё будет.
— Усыпи её на минут пятнадцать посильнее.
Собираю шмотки, гитару в сумку и в карман, в комнате навожу порядок. Укладываю Селину по стойке смирно и прикладываю к животу амулет.
— Давай Макс, запускай. И внедри ей знание, что теперь у неё могут быть дети.
Амулет моргает пять раз.
Селина задумчиво стонет. Ухожу под скрытом не прощаясь.
Выхожу на улицу и стартую на юго-восток. Плюхаюсь в Эгейское море. Островов и островков тут не просто много, а очень много. Неделю, а может больше, плавал, нырял, загорал. Нет, не сказать, чтоб загорел до черноты, Макс строго контролировал поступление ультрафиолета. У него там свои расклады на все эти дела, начал ещё мне советовать, что есть и сколько. А я что, мне ещё и лучше, думать о меню не надо, достал, да и схомячил. Частенько трапезничали на островах в кафешках или на побережье. У греков тут все под туристов заточено, где из моря вылез, там и кафе будет в пределах прямой видимости. Много по дну моря шарили в поисках чего-нибудь. Всякие затонувшие древние посудины находили. Но от них скорее одни воспоминания и груды глиняных черепков. Бывало и целые амфоры попадались, но мне такое богатство на фиг не приснилось, пусть археологи порадуются, когда найдут. Несколько железных корыт в разной степени разложения, тоже ничего интересного не оказалось. У одного сожрали два больших железных якоря и носовую часть.
Макс высказался в том духе, что лучше полетать на свежем воздухе, чем копаться в этой помойке.