— Есть сквозное пробитие. Если даже перерождение и энергия на нуле, а вокруг враги. И те три минуты, что мне потребуется на накопление мизера энергии. Разложением воздуха или стального запаса. Мы просто не сможем эту дурынду достать из кармана. Сектор входа будет сантиметра три. И автомат не достанешь. А вот защита сразу появится, так что не знаю где нам это можно применить. Разве что в космосе как реактивный двигатель. Некоторый эффект будет, но только что некоторый.
Короче, по стрелковому оружию вопрос можно считать закрытым. Нам надо реактивных снарядов раздобыть, именно для космоса. Для войны можно у французов поискать кумулятивные для артиллерии, у них были хитрые, на подшипниках. Это две позиции. Арбалетов, если найдем.
Ладно, хватит. Прячу пулемет, взлетаю на обзор местности. Никого. Опускаюсь, распыляю гильзы вместе с песком, затем распыляю экскаватор.
— Макс, а что у нас с энергозапасом?
— Скоро будет пятьдесят процентов.
— А вообще нам нужен портативный генератор на двенадцать вольт, для заряда аккумуляторов. У немцев есть такие, я уверен. Надо было лучше шерстить те склады, где техника стояла. Там в ремонтных боксах могло быть. Это с одной стороны. А с другой стороны, в магическом мире все эти планшеты могут не работать, а синтетическая одежда может расползтись в кашу. Надо озаботиться мантиями из натуральной ткани, без синтетики и нитки чтобы тоже были натуральные. Но электрогенератор пригодится, не все миры настолько злобные по магии. Определять просто, надеваешь на руку пластмассовый браслет… Вот ещё галантерею в женском отделе грабить придется.
Начинает моросить, иду в пещеру, сегодня ещё не завтракали. После задумчиво закуриваю:
— Слушай, Макс, навел ты меня на одну мысль. Вот если энергии мизер и вход три сантиметра, а запасы провианта у нас все в кастрюльки упакованы. Куру гриль не вытянешь — велика. Кастрюльку не достанешь, а там, в стазисе, не откроешь. Пока это ещё энергию на расширение входа накопишь, а жрать захочется сразу. Надо создать мобильное НЗ в виде колбасы в три сантиметра диаметром. Хлеб там, мясо, икра. Воду ты же сможешь подавать на разлив?
— Воду да, любые жидкости что без упаковки в кармане. А мысль очень стоящая, очень. Давай сыру нарежем, шашлыка, бастурмы, конфеты те же из ящиков высыпем. Хлеба обязательно нарезать. Доставай, не будем откладывать, эта мысль не с проста приперлась.
Далее мы приступили к работе. Хлеб, пятьдесят буханок, извлечен порезан и убран в карман по кусочку. Шашлык пятнадцать кг, резать почти не пришлось, убрали в голом виде. Сыр десять головок, все что было, порезан и убран. Конфеты пять ящиков, опять же все что были, высыпаны и взяты по одной. Бочонок капусты квашеной вывален и взят без бочонка в виде длинной колбасы, Макс сформировал в поле. Бастурмы двадцать кг порезано, спрятано. Сока сорок литров, коньяку двадцать бутылок, вылито и спрятано в виде шаров.
На первое время хватит, да, вот такие мы перестраховщики.
— И с чего нас так осенило?
— Думается мне, шеф, не дадут нам тут долго рассиживаться. Чую. Надо поспешать с заготовками, что там у нас по списку. А то завтра скажут: — Вперед! Возьмешь под козырек и шагнешь в портал. А все вкусное здесь останется. Там, в других мирах, такого изобилия нет.
— Все, Макс, выступаем. Отрываемся в Кёльне по полной, а там видно будет.
Мы помним всё — парижских улиц ад, и Кельна дымные громады…
Кёльн. Похоже этот город из тех, что никогда не спят. Где-то круглосуточно плавят металл, где-то грохочут молоты и трещит электросварка, шелестят конвейеры и стрекочут автоматические линии. Люди выпекают хлеб, кто-то идет на смену, кто-то со смены. Ночники скользят в тенях, ночные бабочки ловят клиентов, снуют авто по делу и без дела. И все как-то заняты.
— Макс, уходим под скрыт и пока не покинем город, не снимаем. Следи, чтобы я не расслаблялся.
— Есть, шеф.
Зеленый хамелеон на пальце стал красным. О мля, мне же ещё печатку заказать нужно.
Время подходило к обеду, мы под скрытом двигались по улицам, уворачиваясь от прохожих. Не самый удобный способ передвижения, но мы использовали ограды, парапеты, а где и по крышам. Запах свежего хлеба пробил сознание внезапно. Мы на стене большого хлебокомбината. Во дворе три хлебовоза, из которых хлеб выгружают и подают в окно. Немцы, они правильные очень. Вчерашний не распроданный хлеб возвращается на комбинат, где его опять перерабатывают. Проникаю, триста буханок черного, лежат в лотках, приемщик строчит в журнале приемки, а я за его спиной прибираю все в карман. Хороший такой черный, пропеченный и слегка подсохший, то что надо. В соседнем цеху на четырехъярусных каталках, семьсот буханок белого, только из печи. Забираю и ухожу. Не оставляю ни расписок, ничего, просто ухожу.
Потом попался мясокомбинат, с большим холодильником. Проник. Туши на крюках, сотни туш, заморожены ниже нуля. Макс определял, где самые свежие, взял свиные, тридцать штук.