– Что же, старика я захватил с Соболевой, он испугался и откупился, про наклейки не знаю, не угрожал ему, я требовал пятьдесят тысяч рублей, он дал векселей на тридцать. Соболева в мои дела не вмешивается, ничего она не знает. Финкеля просил помочь мне получить деньги. Он и Закутин согласились. Я им не говорил, откуда у меня векселя, сказал, что выиграл в карты. Я не хотел требовать все деньги, думал, сойдусь с ним, а он донес.
Арестовал Малку Якобсон, которая показала, что у нее бывают в квартире свидания «хороших людей с барышнями, посидят себе хорошо, благородно, и никогда скандалов не было, а что вы спрашиваете, почему переделываю комнату – так у меня бывают гости, которым не нужна спальня, а только гостиная, и даже неприлично, когда вдруг кровать стоит. Впервые слышу о векселях, какое мне дело, что у них там делается, – я получаю за визит».
Ваську-Пилу разыскать не удалось. Судебный следователь вытребовал из Харькова все векселя. Когда фотографически сильно увеличили цифры на векселях, то кругом последних нулей остались следы клея. Вся компания была предана суду. Соболеву защищал известный местный адвокат, очевидно, по соглашению. Остальным суд назначил защитников. Кто-то заботился о Соболевой. Энергично защищались Финкель и Закутин, доказывая непричастность к вымогательству векселей и к подлогу. Они верили, что Никифоров выиграл в карты тридцать тысяч рублей и вместо денег получил векселя. По ходатайству защитника, Соболева дала показание в отсутствии подсудимых; они были удалены из зала заседания. Она повторила все, что показала на допросе, выплакала свое горе. Якобсон твердила, что принимает гостей, а что они там делают, «не мое дело».
Присяжные заседатели признали Никифорова виновным в вымогательстве и в подлоге. Финкеля и Закутина признали виновными только в подлоге и дали снисхождение. Соболеву и Якобсон оправдали. При выходе из суда встретил Хордамьянца, хитро улыбающегося.
– Что ж? Вы довольны приговором?
– Даже совсэм очень.
– Почему так; разве вы сомневались, что векселя будут уничтожены?
– Нэт. Я давольный, что Надя даром получаю.
– Поздравляю. Смотрите, чтоб она вам не устроила хипыша.
– Нэ устроит, хорошая барышня. Благодарю вам, что хорошо распродался.
Из дореволюционных сыщиков, благодаря их собственным воспоминаниям, наиболее известны Иван Дмитриевич Путилин и Аркадий Францевич Кошко.
В 2005 году петербургский историк Лев Лурье, опубликовав сборник очерков «Преступления в стиле модерн»[241], вернул из небытия еще одного великого сыщика – Владимира Гавриловича Филиппова, а также имена и деяния его помощников – Мечислава Николаевича Кунцевича и Карла Петровича Маршалка. На этом плеяда «русских шерлоков холмсов» и исчерпывается.
За гигантами идут фигуры второго ряда, их тоже немного. Кто-то вспомнит Василия Ивановича Лебедева, пионера российской дактилоскопии, руководителя московской сыскной в 1900–1905 годах и создателя знаменитого Восьмого делопроизводства Департамента полиции, в котором наконец-то был объединен весь российский сыск. Другой напряжет память и дополнит список славным Михаилом Аркадьевичем Эфенбахом[242], грозу московских жуликов с 1886 по 1894 год. Третий, самый внимательный, присовокупит сюда Леонида Алексеевича Шереметевского и Василия Ивановича Назорова, которые служили при Путилине чиновниками для поручений в петербургской сыскной, были упомянуты в его воспоминаниях, а после отставки Ивана Дмитриевича сами какое-то время руководили этим подразделением. Четвертый, самый начитанный, прибавит туда же Михаила Флоровича Чулицкого, начальника петербургской сыскной полиции в самом начале XX века. К сожалению, воспоминаний о собственной разыскной деятельности Чулицкий не написал, зато выпустил два сборника натуралистических зарисовок о мошенниках и аферистах, с которыми сталкивался по службе. И уж совсем немногие знают Сергея Николаевича Кренева, одного из отцов-основателей петроградского УГРО (в фильме «Рожденная революцией» он выведен под фамилией Колычев)[243]. Уникальный человек, начавший розыскную деятельность при Филиппове и окончивший ее в 1945 году. В его послужном списке и расследование убийства Распутина, и поимка Леньки Пантелеева, и борьба с диверсантами и мародерами в блокадном Ленинграде.
Но вот, пожалуй, и все. Одиннадцать человек на всю огромную империю.
Но ведь не только эти люди боролись с фартовыми, до поры до времени удерживая в стране порядок. В сыскных отделениях служили сотни классных чинов и внештатных агентов. Среди них немало было случайных людей и даже проходимцев (платили за сыск мало, да и служба была непристижна). Но в сыскных отделениях встречались и настоящие профессионалы, как говорится, сыщики от бога, и преступный мир трепетал перед ними. Злодеи чувствовали, что с такими людьми не забалуешь…
