А в соседнем Николаеве сыскного отделения не было до 1908 года, поэтому грабежи и разбои расследовала наружная полиция.
Их количество резко выросло в годы Первой русской революции, когда к уголовникам присоединились террористы-революционеры. Различать одних от других было трудно. И когда в начале 1906 года в Николаеве появилась особо дерзкая банда «черных воронов», ее сочли революционной. Эти «вороны» в «черных масках» чуть ли не ежедневно врывались в банки и торговые заведения, где угрожая персоналу расстрелом, забирали деньги и ценности, а перед уходом непременно оставляли перед выходом из помещений «бомбы», чтобы никто не вздумал их преследовать. Город охватила паника. Однако «бомбы» эти никогда не взрывались, что навело пристава 1-й Адмиралтейской части Василия Трофимовича Ильичева на мысль, что «черные вороны» все-таки не революционеры, а обычные уголовники.
Рис. 40. Пристав 2-й Адмиралтейской части Василий Трофимович Ильичев, 1911 г.[252]
Осведомители пристава в криминальной среде подтвердили эту догадку. Выяснилось, что главарями банды были ранее судимые за кражи Яков Вах, Николай Пустовойтов и Иван Малохлеб. Их обоих Ильичев задержал. Приговором суда и главари, и их подручные были отправлены на каторгу.
Рис. 41. Город Николаев. Общий вид. Дореволюционная открытка.
А в следующем 1907 году Ильичев обезвредил еще одну банду грабителей, которая действовала нагло и жестоко. Так, напав ночью на дом купца Белика, преступники связали всех его обитателей и подвергли хозяина пыткам, требуя выдать деньги. Тот упорствовал, и тогда главарь велел принести керосин, облить им всех связанных и поджечь. Испугавшись, Белик отдал ценности и деньги. Перед уходом главарь заявил семье:
– Посмотрите на меня хорошенько и запомните, чтоб не обознаться, когда вам будут меня предъявлять.
По схожему сценарию была ограблена и богатая вдова Кондрацкая. И ей главарь тоже посоветовал его запомнить.
А вот у хлебного маклера Бабенко денег в доме не оказалось. и вся его семья вместе с прислугой были зарезаны.
Последней жертвой этой банды стал ломовой извозчик Палиенко – преступникам для перевозки награбленного в Херсон понадобились его фаэтон и пара лошадей. Вскоре после этого убийства херсонская полиция задержала неких Аршабенко и Федорова, у которых обнаружили вещи, похищенные из квартиры Бабенко. Главаря задержанные, конечно, не выдали, но приехавшему в Херсон Ильичеву удалось разговорить любовницу Арцибашева. И та указала квартиру-притон, в которой они вместе проживали в Николаеве в то время, когда произошли налеты на Белика, Кондрацкую и Бабенкло. Во время облавы в этом притоне была задержана проститутка, припомнившая, что вместе с Арцибашевым она видела там человека высокого роста со смуглым и страшным лицом. На его шее на красном шнуре болтался громадный револьвер, который он не прятал, а, напротив, при малейшем недоразумении хватался за него и грозил расстрелом, приговаривая:
– У меня недолго – трах, и готово.
Проститутка припомнила, что Арцибашев называл его Павкой Грузином.
Полиции тот был хорошо известен – Павел Степанов, сын русского и грузинки (отсюда кличка), еще в молодости был осужден и сослан в каторжные работы, откуда сбежал, и после, разъезжая по России, совершал тяжкие преступления. Очевидно, он и был главарем банды.
Осведомители в криминальной среде «сдали» Ильичеву любовницу Павки – Харитину Галенко. За ней было установлено наблюдение, которое выяснило, что та была не только любовницей, но и полноправным членом банды, наводчицей. Именно Галенко намечала жертв, под благовидным предлогом (например, одолжить лохань для стирки белья) проникала в их дома, осматривала двор, запоры на воротах и т. п. Однако Павка в декабре 1906 года (когда за Галенко было установлено наблюдение) с ней не проживал. Появился он лишь в январе 1907 года, вернувшись из Одессы, где набирал новый состав банды, и сразу же был задержан.
Рис. 42. Павел Степанов по кличке Павка Грузин.[253]
Павку присудили к смертной казни.
Не скучно было и на Кавказе, особенно накануне и во время татаро-армянской резни.
